Наследница

За моей спиной раздался перестук каблучков, и, прежде чем оглянуться, я коротко выдохнула.

Ко мне торопилась темноволосая нима в небесно-голубом узком платье – Ева. По рассказам Глэдис, ее взяли в дом в качестве моей дуэньи, но не прошло и полугода, как с этажа для слуг она спустилась в хозяйскую спальню.

– Здравствуй, Ева, – произнесла я, надеясь, что до потери памяти не называла ее «маменькой».

– Какая радость, что ты вернулась домой! – Она чмокнула воздух рядом с моим ухом. – Как ты могла уехать и ничего не сказать? За столько времени ни одной весточки! Мы боялись, что тебя нет в живых.

– Я заметила, – отозвалась я, намекая на прошение признать меня погибшей.

Незнакомая красивая женщина, пахнущая похоронными лилиями, вызывала чувство глубокой неприязни. Наверняка причина крылась в нашем общем прошлом, иначе выходила странная вещь, будто мне до нервической почесухи хотелось вцепиться в волосы совершенно незнакомой нимы.

– Все в синей гостиной. Пойдем?

Знать бы еще, где находилась гостиная, почему она – синяя и куда делся Влад? Он пожелал осмотреться, а сам как сквозь землю провалился.

Я бросила тоскливый взгляд на распахнутые двери, через которые лакеи заносили пыльные дорожные сундуки.

Если я посчитала холл мрачным, то только потому, что не помнила гостиной, действительно наряженной в синий цвет. Стены, мебель и ворсистый ковер отливали оттенком предгрозового неба, отчего даже в светлое время суток просторное помещение наполняли хмурые сумерки.

Когда я появилась на пороге, то в мою сторону уставились три пары глаз, а в комнате установилось ошарашенное молчание. Складывалось ощущение, что родственники Вишневские до конца не верили в возвращение наследницы. Мы разглядывали друг друга так, как будто виделись впервые. Впрочем, лично для меня живущие в отцовском доме люди действительно являлись незнакомцами с гравюр.

– Добрый день, – прервала я долгое молчание.

– И впрямь Анна, – протянул господин с редкими седыми волосами, забранными в неряшливый хвост на затылке, и немедленно опрокинул в себя рюмашку аперитива.

Дядюшка Уилборт – припомнила я имя.

– Или очень на нее похожа, – усмехнулся высокий худой тип с узкими усиками, придававшими ему хищный вид. – Что же ты встала на пороге, милая кузина?

Нервное лицо мужчины мне было знакомо по многочисленным домашним карточкам, но вот имя, как назло, совершенно выветрилось из головы.