Наследница

Приготовившись к удару, я старалась не дышать, чтобы не пропустить момент, когда он окажется близко. Но Эрик облегчил мне задачу, выходя в столовую, он пропел:

– Ку-ку, кузина. Ты где?

В следующий миг на его голову опустилась тяжелая сковорода с жирным, не соскобленным днищем. Странно хлюпнув, он вжал голову в плечи, сочно ругнулся и рухнул лицом вниз на паркет. Мне надо было убегать из дома, пока он не пришел в чувство.

Когда я выбралась из синей гостиной в холл, то обнаружила Клотильду, сидевшую на нижней ступеньке лестницы.

У ее ног, неестественно выставив руку, лежала Пруденс. Глаза были закрыты, из уголка рта тянулась тонкая кровавая полоска. Сестра была мертва. Похоже, она свернула шею, когда летела с лестницы.

Не произнося ни слова, я протянула руку, требуя от тетки отдать ключи от входной двери.

– Я не собираюсь просить прощения, – заявила она, вручая мне тяжелую связку ключей от всех дверей дома.

– Ты как Эрик. Тоже вечно ставишь не на ту собаку.

В тишине дома раздавались странные приглушенные звуки. Казалось, кого-то закрыли в чулане, и пленник умолял его выпустить. Неожиданно я догадалась, что возня и неразборчивые, скраденные толстыми стенками звуки доносятся из большого дорожного сундука, стоявшего посреди помещения.

Родственнички Вишневские запихнули Еву вместо багажа и собирались выбросить в реку. План так себе, откровенно говоря, ведь топить они все равно не умели, даже мне удалось выжить.

Не справившись с соблазном подольше помучить мачеху, я прошла мимо сундука и, отчаянно гремя связкой, отворила входную дверь…

* * *

День выдался отменный, теплый и солнечный. Высокое бледное небо не пятнало ни единого облачка. Сухой воздух пах кострами, под ногами успокоительно шелестели опавшие листья. Прогуливаться в такую погоду по аллее, засыпанной листвой, было неподдельным удовольствием.

Правда, наслаждение прогулка доставляла, если не приходилось на себе тащить тяжеленный дорожный сундук с вещами, а аллея не взбегала на крутой холм.

Из нас троих, меня, Глэдис и Собаки, веселился только обряженный в кожаный намордник питбуль.

– Нима Анна, со всей ответственностью вам заявляю, что благородным нимам таскать на закорках сундуки – неприлично! – пыхтела Глэдис, обливаясь потом под своей половиной поклажи. Под мышкой она умудрялась держать длинный зонтик.