Наследница

– Так как расплачиваться будете? – Хозяин, похоже, стал выходить из себя.

– Вы украшения в залог принимаете? – кисло протянула я, хватаясь за сережки.

– Только монеты, а ваши фальшивые побрякушки….

– Отчего же фальшивые? – возмутилась я. – Самые натуральные! Гляньте! Нет, вы гляньте!

Я сделала Владу знак, требуя присоединиться к торгу, но предатель стать участником не пожелал, предпочел следить за позором благородной нимы со стороны ироничного наблюдателя. Похоже, он в жизни так не развлекался. Складывалось подленькое ощущение, что его страшно веселили нелепости, в какие я раз за разом влипала.

– Ваши фальшивые побрякушки даже половины стоимости выпитого вина не покроют!

– Вы просто их стоимости не знаете.

– Зато цену вину знаю!

Незаметно я проследила за взглядом хозяина. Он с интересом рассматривал цепочку от карманных часов Влада, пристегнутую к петличке на поясе брюк и ныряющую другим концом в карман.

– А карманные часы в залог возьмете? – тут же предложила я.

– Часы? – в один голос, но с разными интонациями переспросили мужчины.

Горский мгновенно догадался, что других часов, кроме его собственных, мы не имели, и раздосадовано сощурился в мою сторону. В ответ на молчаливый вопрос я только пожала плечами.

– Извините нас. – Он подхватил меня под локоть, поднял со скамьи и отвел на некоторое расстояние от хозяина постоялого двора. – Анна, ты же говорила не про мои часы?

– Ну, других-то у нас все равно нет.

– Эти часы я купил, когда заработал свою первую сотню золотых. Они дороги мне как память…"

"– Не жадничай, – перебила я его стенания и протянула ладонь.

– Вот теперь я хочу заявить тебе со всей открытостью, что мне страшно за будущее нашего королевства при таком принце! – процедил он сквозь зубы, отстегивая от цепочки тяжелый золотой кругляш с гравировкой на крышке.

– Тоже мне признание, – фыркнула я. – Говорят, что Его Величество вообще тот еще мошенник.

* * *

В гостиный двор мы вернулись к обеду, когда оглушительное солнце разогнало по домам всех благородных господ.

Влад задержался у стойки, чтобы забрать перенаправленную из столицы почту, а я поднялась наверх. Дверь в номере оказалась незапертой, а внутри царила душная полутьма. Плотные расправленные портьеры скрывали окна, и через тонкую щелку едва-едва пробивалась тонкая полоска света.

– Пруденс? – позвала я, но в ответ прозвучала тишина.

Куда запропастилась помощница, оставалось загадкой.