Ты нас променял

Видимо, к сыну есть чувства, — присаживается в кресло.

— Вы знаете ответ, по щелчку они не проходят, но не думаю, что это взаимно. Платон изменил мне, уверена, что новость вам известна. Рады? Ведь теперь не будет тупоголовой кассирши рядом, верно? — обращаюсь к свекрови.

— Мне было 20, - начинает она, игнорируя мой укол. — Первая беременность. Любимый сын. Нищета, в которой жили, — прокашливается, — она была тотальной. Платону нечего было и на ноги надеть. Муж свалил к кассирше из соседнего магазина, забрав все. Выкинул в суровую зиму с двухлетним Платом. Босиком. Я никогда не забуду эту боль и унижение, — глаза Риммы начинают слезиться. — Уверена, он тебе не рассказывал, как мы жили. Он ведь успешен, богат, красив, Бог. И держит лицо в любой ситуации. Хотя под броней его холода — горячее доброе сердце. Заботливое, — говоря о сыне ее лицо проясняется. — Когда Плату было девять, он сказал, что сделает немыслимое, чтобы я забыла о нашей ничтожной жизни, добьется всего. Купит мне лучшие вещи, дом, подарит безбедное существование. Я тогда лишь посмеялась. Но сын не обманул."

"Слушаю затаившись. Я не знала. Ничего не знала о муже, с которым живу семь лет. Казалось, он и его нервная и разбалованная мамаша, родились с золотой ложкой в зубах, и никогда не знали бед.

— Платон упорный с детства, его хаяли, обзывали, даже кричали в спину нищеброд, но его это не шатало, пер как танк. Он был уверен, что сможет достичь чего-то в жизни и достигал. Я мать так себе, Злата, вообще. Не верила в сына, считала глупостью все его написания программ, увлечения, упоительные вечера в сети. Мы нищие. Точка. Так и должно быть. Отец не помогал сыну, но растил двух чужих девочек, было ужасно больно все это видеть, жил бывший муж неподалеку и мы частенько сталкивались с его новой счастливой семьей, — Римма берет стакан воды и делает глубокий глоток. — В пятнадцать Платон заработал первый миллион. Даже тогда я думала украл. Не укладывалось в голове, как этот мальчик смог. Но он смог. Его взяли в одну из лучших айти компаний и считали гением. Ребенок, а такое творит. Ум Платона поражал.

— Я знаю, что он способный, всегда был. Работа его жизнь, — произношу еле слышно.

Никогда не сомневалась, что даже сейчас он не достиг пика своего успеха.

— Мне жаль, что я не научила Платона ценить главное — семью. Напротив, привила понимание, что все крутятся ради благ около него, не достойны, не любят, пользуются.