Ты нас променял

Если он полюбил другую и предал нашу семью?

Равнодушно смотрю на еду, которую в иное время съела бы с удовольствием, перед глазами все, что я люблю, но сейчас встанет комом в горле из-за нервов.

Ничего не хочу. Вообще. Просто лечь, закрыться с головой одеялом и рыдать.

Мои мысли прерывает звонок.

Римма.

Отлично, только эта еще не поиздевалась. Наверное, празднует освобождение любимого сына из лап кассирши, которой я никогда и не была.

Поднимаю трубку и вежливо здороваюсь:

— Добрый день, Римма Васильевна.

— Здравствуй, Злата. Я знаю, что у вас с Платоном трудности, хотела бы поговорить, — произносит слишком добродушным голосом.

— О чем? Все получилось так, как вы мечтали. И да, вы оказались правы. Таких как я у Плата полно, и он вертит всех с удовольствием на своем члене, — цитирую ее слова, сказанные мне перед тем, как шарахнула пепельницей.

— Успокойся и выдыхай, жизнь прожить не так уж и просто, все бывает, ты должна собраться и сделать так, чтобы ребенок рос в семье, с папой и мамой. Вы любите друг друга с Платоном. Не позволяйте третьесортной няньке разрушить брак. Не повторяй моих ошибок молодости.

Глава 28. Полина

Настоящее

Слов я на ветер не бросаю, и следующим утром, договорившись накануне с самым скандальным журналистом в городе о встрече, тороплюсь на интервью. Не желает Платон по-хорошему, будет по-плохому. Понимаю, что поведав Семену Пашкову всю «правду» я разозлю своего любовника, но цель оправдывает средства, мне нужно чтобы благоверная жена его возненавидела, собрала свои вещички и проследовала к выходу.

Злата не сможет спокойно читать о том, чем я с превеликим удовольствием поделюсь с людьми. Ее сожрет гнев и презрение к любимому мужчине, размажет по реальности бытия и переломает пополам. Хочу для нее боли. Реки отчаяния и безнадеги.

Пресса будет смаковать подробности того, как мы кувыркались с Платоном в их со Златой постели, и пусть это ложь, но пару интересных и пикантных фишек я вывалю. Приукрасить не грех, а эффект будет как от взрыва бомбы.

Интереснее ведь звучит, что мы спали три года, Плат признавался мне в любви и мечтал о совместном ребенке. Поделюсь, что дарил шубы и драгоценности, таскал огромные веники цветов. Это все отлично работает. Выставлять себя использованной половой тряпкой не стану, люди любят жертв. Лучше всплакну. А еще общество любит кого-то клеймить и жалеть женщин, так что Платон по умолчанию попал, да его загнобят домохозяйки, разнесут в пух и прах репутацию семьянина.