Случайные напарники

Завидую я Вашему роду по линии

матушки, — невзначай произнес он, — такие дары, такие возможности, дух захватывает. Берегите его, ну и себя тоже, юная хулиганка. Благодарю, лорды, что не отказали в моей просьбе, — в допросную

вошли Кир Эванз и Гроний Никсон.

Оставшись одна, я поднялась и не успела

покинуть кабинет, как распахнулась дверь и я

увидела Альбера Тримеера.

— Как хорошо, что я успел тебя застать, —

произнес он и пропустил меня вперед, — удели мне

немного времени.

В небольшом кабинете, куда мы прошли, он

указал на место у рабочего стола, на другом столе

лежало несколько толстых папок.

— Готовлю дела для сдачи в архив, —

пояснил он, заметив мой взгляд, и сел за стол, —

Видана, объясни, почему ты не рассказала мне о

том, что твоя бабушка и моя мать заказывала у леди

Морганы ритуал против тебя?

— Откуда

известие? —

негромко

поинтересовалась я, оглядывая кабинет и мельком

рассматривая

поседевшего

Альбера. —

Кто

проболтался?

Дело в том, что я попросила всех, кто знал об

истории,

случившейся

на

рождественских

каникулах, не рассказывать ничего деду и Альберу

с Тарией. В ней и так было масса некрасивых"

"моментов, потому не было никакого желания

сталкивать лбами Тримееров между собой.

— Я был недавно в командировке, — крутя

карандаш в руках и не глядя на меня, отчитывался

дядюшка, — и оказался в паре шагов от охранного

агентства «Каменные врата», управляемого Гиеном

Мордератом. Решил зайти и высказать свое мнение

о его ухаживаниях за тобой, напомнить, что если

моя племянница Видана Тримеер выйдет замуж за

границу, то дети ее и моего любимого брата будут

жить и воспитываться в моей семье. Лучше бы я

этого не делал, — в сердцах произнес он и перевел

взгляд на меня, — вот расскажи ты мне зимой ту

грязную историю, не пришлось бы прятаться после

посвящения неизвестно где. Неужели ты думаешь, что я не нашел бы такое место в империи, где ты

могла спокойно провести два месяца вместе с

детьми?

— Альбер, вот только не говори мне, что

посвяти я тебя в то дело, ты бы мне поверил.

Обозвал бы гнусной лгуньей, а может, и еще

хуже, — пояснила я свою позицию. — Да и нет у

меня желания настраивать тебя против матери и

сестры. Их не изменить, они слышат только себя и

думают только о себе. Так что извини, самое

лучшее в этой ситуации — мое молчание.

— Ты так думаешь? — неожиданно горько

усмехнулся Альбер.