Плохие намерения

Я была свободна от всего. Это было прекрасно.

Его палец заменил член, лениво двигаясь внутри меня. Так чертовски приятно.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась я, приподнявшись на локтях и наблюдая, как он вводит в меня три пальца, и обводит клитор большим пальцем, измазанным спермой. Черт, это было так хорошо. Слишком хорошо.

— Я хочу увидеть, как ты снова потеряешь контроль, — решительно сказал он. — Как думаешь, ты сможешь снова намочить стол?

— Я намочила стол? — спросила я, внезапно забеспокоившись. Если бы я не была на пороге нового оргазма, то переживала бы о состоянии бильярдного сукна гораздо больше.

Кейден непристойно ухмыльнулся."

"— Да, и я никогда не видел ничего более горячего. Я планирую увидеть это снова, но на этот раз хочу, чтобы твоя киска была полна моей спермы.

И он увидел это снова. Еще два раза.

После этого он принес из ванной полотенце и вытер нашу общую сперму с моих мокрых бедер и ноющей киски. Мы молча оделись и направились к байку. В голове промелькнула мысль о том, что нужно очистить бильярдный стол, но Кейден мог сам позаботиться об этом. В конце концов, Беккет был его другом.

Мы поехали домой, когда над городом сгустилась темнота. Кейден замедлился, и я поняла, что он ждет, когда я раскину руки и полечу, как мне нравилось делать раньше. Что бы ни происходило между ним и мной, это было чертовски сложно. Когда мы ехали в темноте, держась только друг за друга, это казалось чем-то значимым. Я не могла этого объяснить, но после разговора с родителями, домика у бассейна и грубого утешения Кейдена я чувствовала себя физически и эмоционально истощенной. Я готова была вернуться.

Мы остановились у дома, и дверь сразу же открылась. На пороге стоял мой отец.

— Лили, может зайдешь и мы поговорим? — спросил он, не удостоив взглядом Кейдена.

Я кивнула и передала свой шлем парню, которого должна была ненавидеть, но который всегда был рядом, даже когда я не знала, что мне это нужно.

Я последовала за отцом в дом и на кухню. Мама сидела там же, где я ее оставила. Ее глаза были красными, она явно плакала. Я снова почувствовала себя ужасной дочерью. Я довела маму до слез, а потом сбежала, чтобы разобраться со своими эмоциями. Эгоистка до мозга костей.

Я села, и папа занял место напротив меня. Они оказались по одну сторону стола, а я — по другую, одна.

— Лили, я бы хотел, чтобы мне бы не пришлось говорить ничего подобного, но я думаю, что мы были несправедливы к тебе, — начал он.

Я моргнула, удивленная его первыми словами.