Плохие намерения

На самом деле, я чертовски далек от ненависти к тебе, — серьезно сказал он.

Что-то в его интонации разожгло во мне жар иного рода.

— Я не ненавижу тебя с момента нашей встречи.

— Но ты угрожал мне! Ты пытался напугать меня.

— Потому что ты слишком много видела.… Я не хотел смотреть на тебя, зная это. — Его губы горько скривились. — Но потом ты все равно пошла и выяснила остальное. Признайся, ты никогда не боялась меня так сильно. Не так, как сейчас.

Я не знала, что на это ответить. Как я могла сказать ему, что он был прав, что я не боялась его тогда? Но была ли я напугана сейчас? Нет. Я не знала почему, но на самом деле мне было совсем не страшно. Все, что я знала, — это то, что меня тянет к нему. Я не могла держаться на расстоянии. Рядом с ним ничто не казалось нормальным.

— Ты прав. Я никогда по-настоящему не боялась тебя, Кейден. И я все еще не боюсь тебя.

Он дернулся, как будто я дала ему пощечину. Его брови сошлись на переносице, и он наклонился, чтобы наша разница в росте не была такой существенной. Вода стекала по его золотистой коже, застревала на длинных темных ресницах и падала на полные, чувственные губы. Он был прекрасен.

— Значит, теперь это не страх, а жалость — ты это хочешь сказать мне?

В его низком тоне звучало предупреждение, но я не была способна услышать его прямо сейчас.

Я фыркнула, от чего вода попала мне в нос.

— К черту жалость. Тебе не нужна она. У тебя есть все, что нужно, чтобы изменить свою жизнь, и ты это делаешь. С чего бы мне жалеть тебя?

Казалось, это застало его врасплох, и он не знал, как реагировать на мои слова. Кейден подошел ближе.

Он обхватил мое лицо ладонями и провел большими пальцами по щекам.

— Если это правда, то есть только одно препятствие на пути к тому, чтобы получить все, чего я хочу… и это ты, Веснушка. Только ты можешь разрушить мои шансы здесь.

Я сглотнула.

— Мне стоило бы ненавидеть тебя. Так было бы проще, — пробормотал он, наклоняясь и прижимаясь губами к моему лбу в почти сладком поцелуе.

Я качнулась к нему. В этот момент соединения боль в моей лодыжке прошла, а вместе с ней и жжение в колене. Страх, который я испытывала на льду, исчез. На смену ему пришел другой — страх открыть кому-то свое сердце. Я могла сказать, что Кейдену тоже было страшно. Мы были двумя испуганными душами, брошенными в мире, который, казалось, был полон решимости раздавить их.

Я подняла лицо как раз в тот момент, когда он отстранился, и поймала губами его подбородок.