Позволь нам случиться

Охрененный я мужик с зудящими мыслями в голове о помощнике и с торчащим пульсирующим членом, как при утренней эрекции.

— Охренеть!

Вышел подышать на балконную террасу, но удушающая прокаленная ночь только усугубляла лихорадку. Лель? Но я не хочу её. При всей ее субтильности она была всего лишь Лель, а не Колей…

— Да какого черта?..

Если я правильно оценивал свое состояние, то Николай сейчас находился под той же угрозой быть изнасилованным мной. А это хреново. Это, мать твою, очень хреново, потому что тянет еще и на насилие над собой.

Ох, Коля-Коля, что же ты на нормальных мужчин так ненормально влияешь? Так и хочется вздрючить тебя по самые яйца, натянуть и отодрать хоть в какую-нибудь щель, пригодную для спаривания.

Я подхватил халат и помчался к бассейну.

И меньше всего ожидал застать там Николая.

Да он просто напрашивается на грех, щенок!

Я как шизанутый смотрел за неспешным плаваньем помощника. На нем была большая футболка, явно мешающая движению, но очень подчеркивающая, что даже наедине с собой Коля стесняется тела.

А я хочу это тело так, что не могу уснуть!

— Что ты тут делаешь?

— Ой! — взвизгнул Коля, прикрывая грудь, как баба, и подплывая ближе к бортику так, что я видел только голову над водой. — Жарко. Не мог уснуть.

— Представь себе, я тоже, — буркнул в ответ, отбрасывая халат и стягивая боксеры под очередное смущенное «ой».

Это не «ой», Коля, это несгибаемый стояк, который может сделать нам обоим большую проблему… Сначала безграничное удовольствие от обладания, а потом неминуемую беду от раскаяния в содеянном."

"Я нырнул с прыжка и поплыл к противоположному бортику, широко размахивая руками, и вливая всю энергию в движение вперед. Буквально десять секунд и я развернулся, поплыл обратно, замечая, как Коля неловко вскарабкивается на бортик, оттягивая промокшую футболку, соблазнительно липнувшую к телу и чертовски искушающую подчеркивающая округлую попку.

— Стой!

Он пискнул и завернулся в халат как раз в тот момент, когда я подплыл к краю. Теперь наше положение поменялось. Я цеплялся за борт и смотрел на него снизу вверх, а он как мокрый цыпленок, кутался в халат, хотя от духоты дышать было нечем.