Позволь нам случиться

— Что там?

— Другие наушники хочет.

— Дай.

— Ему большие вкладки нужны, где я их возьму? Просил позвать тебя.

Я дважды глубоко вздохнула, как советовал мой психиатр, вытерла в момент вспотевшие ладони об униформу, натянула самую благожелательную улыбку и подошла к месту четыре Д.

— Добрый день, меня зовут Екатерина, чем могу помочь?

Пассажир вздрогнул и даже не поднял заросшую голову.

— Наушники, — прохрипел он осипшим голосом, а у меня от него странно завибрировало, выбивая из спокойно-сосредоточенного состояния. — Мне эти не подходят.

— К сожалению, других на борту самолета нет.

— Жаль.

— Что-нибудь ещё? — я продолжала улыбаться одними губами, не в силах поверить, что назревший скандал вот так легко уладился.

— Да. Нет… Больше ничего.

— Приятного полёта.

Я развернулась, облегченно выдыхая, по ходу улыбаясь другим пассажирам, но не в состоянии унять часто бьющееся сердце. Каждый рейс у нас были случаи, когда мне приходилось подключаться и улаживать конфликтные ситуации, и для меня это был стресс. Но доктор настаивал, что коммуникацию важно вернуть, научиться отвечать на стрессовые ситуации, уметь быть услышанной. И я ему верила. Только все еще воспринимала такие случаи как испытание.

Я вернулась в кухню-буфет, чтобы не мешать девочкам готовить пассажиров к полёту, когда поняла, что пассажир четыре Д следовал за мной, и сейчас стоит в проёме, загораживая выход.

Паника накрыл за секунду, а в следующую я уже улыбалась заросшему пассажиру, отступая к пульту с сигнальными кнопками.

— Вам лучше занять свое место, скоро взлёт.

— Ну, Коля… Купидон хренов!

Некоторые ситуации выше моих возможностей. Я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь вздохнуть и не провалиться в надвигающую темноту, но не смогла. Ноги подкосились и в глазах потемнело.

* * *— Катя, Кать… Зай? Воды? Держи. Не торопись… Черт. Я не думал… Не знал. Твою мать. Катька!

Бергер сжимал меня в своих медвежьих объятиях, а я все никак не могла поверить. Руки и ноги дрожали, в голове сквозь вату думалось тяжело… Ведь Алексей никогда не летает регулярными рейсами. Никогда!

Зарос… Одет как из сэконд-хэнда. Что с ним случилось за это время?

Я лихорадочно трогала его лицо, боясь поверить, что снова встретилась с ним. Обгоревший, обветренный, густая местами клочкастая борода, длинные волосы с отдельными закрученными дредами. И темные пронизывающие глаза. Это всё он. Бергер.

— За что, Кать? Что я, нахрен, такого сделал, чтобы так?..

Я снова плачу.