Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Ради интереса читаю, что написано на остальных: «Улыбнись!» и «Нет ничего невозможного».

Как было бы здорово, если бы все проблемы разрешались одной лишь улыбкой.

Отпускаю шары. Они медленно поднимаются в небо, закручиваясь в танце от порывов лёгкого ветра. Они кружат над землёй до тех пор, пока не исчезают в темноте вечернего неба.

Как было бы здорово, если бы всё, что осточертело, можно было бы так же запустить в небо.

Спустя ещё некоторое время я возвращаюсь к машине, взглядом сканируя рядом припаркованные автомобили.

Какова вероятность, что в одном из них находятся люди Рифата? Быть может, они затерялись среди прохожих. Но ведь он дал обещание, что слежки за мной не будет.

Учитывая в каких условиях мне приходилось жить рядом с ним, для меня всё должно было быть предельно очевидным.

Обещания — это лишь слова, выпущенные на ветер, как и эти дурацкие шарики.

Анастасия уверяла меня в том, что Эмир стал заложником обстоятельств. Чтобы сохранить мне жизнь, ему требовалось следовать чужим правилам. Она попросила меня выслушать его на каком-то там ужине, который состоится на следующей неделе, и только после давать оценку его поступку.  Но как быть с тем, что я давно уже дала оценку этому поступку.

Я открываю дверь с пассажирской стороны, выгружаю из карманов плаща всё содержимое, и оставляю в подстаканнике. Туда же отправляю и ключи от автомобиля.

Угонят — так и чёрт с ним.

Лавируя между прогуливающимися прохожими, я поднимаюсь по тротуару вдоль улицы, мельком осматриваю горящие вывески забегаловок, заманивающие своей яркостью туристов и отдыхающих.

Метров через сто в глаза бросается вывеска «Папа накормит». С виду обычная таверна, ничем непримечательная. Но, судя по всему, внутри неё куча народа. Двери только и успевают впускать внутрь новых посетителей, среди которых оказываюсь и я.

Внутри таверны царит весёлый галдёж, разбавленный живой музыкой. Душный воздух тут спёрт. В нос ударяет целый букет ароматов, начиная от жареного мяса, заканчивая потом и алкоголем. Глаза мои разбегаются, и голова идёт кругом. Появляется мысль просто уйти отсюда."

"Когда я решаю так и сделать, буквально из ниоткуда ко мне подлетает официантка в годах. Поверх чёрного засаленного платья на ней надет идеально белый передник с вышитой надписью: «мама накормит». Эта «мама» окидывает меня оценивающим взглядом, останавливается на выпирающем животе, который я тут же накрываю ладонью.

— Вам повезло! У нас остался только один свободный столик.