Александра - наказание господне

Они на мгновение встретились глазами, Саша слегка кивнула, приглашая князя проявить обещанную решительность.

Адашев встал, поправил галстук, одернул фрак и смело направился через зал к девушке, без которой не мыслил своего дальнейшего существования. В гостиной наступила тишина, гости застыли, провожая глазами высокую статную фигуру князя. Он подошел к Саше, преклонил перед ней колено и поцеловал ее руку, потом поднялся и обвел глазами взирающих на них гостей, остановился взглядом на торжествующей Буйновской, посмотрел на улыбавшихся родителей и произнес:

– Господа! Позвольте представить вам мою невесту!

Саша поднялась, присела в реверансе и тихо произнесла:

– Теперь ты можешь оторвать мне голову!

Кирилл, не понимая, воззрился на свою неподражаемую любимую, а она вдруг поднялась на цыпочки и на виду у всего зала быстро поцеловала его в щеку.

Толпа зашумела, заохала, а граф Волоцкий растерянно произнес:

– Но, князь, когда же вы успели?.. Вы даже моего благословения не попросили.

– Простите меня, граф, – склонил перед ним голову Кирилл, – вынужден просить у вас прощения за те необоснованные надежды, которые, возможно, необдуманно, но без всякого злого умысла подал вам! Простите, но я не могу посвататься к вашей дочери, потому что сердце мое занято вот этой девушкой, которую я люблю больше своей жизни!

Граф уставился на него, словно не поверил своим ушам, и вдруг медленно опустился назад в кресло, прошептав слова, которые поразили Кирилла. Граф едва слышно произнес:

– Что за шутки вы себе позволяете, князь? Это и есть моя дочь, графиня Александра Волоцкая!.

Краем глаза Кирилл заметил метнувшегося к выходу Верменича, и тоже без сил опустился в кресло рядом с хохочущим голубоглазым «Наказанием Господним»...

Пока в гостиной разбирались что к чему, Павел, выскочив в коридор, остановил лакея и спросил, где ему отыскать Серафиму.

– А чего ее искать? – удивился лакей. – Она с утра почему-то в людской отсиживается и белугой ревет.

Не дослушав его, Павел бросился к людской, распахнул дверь и уже через секунду держал в своих объятиях рыжеволосую плачущую девушку. Он тихо говорил ей, что скоро увезет ее к себе в имение, где они и обвенчаются. Серафима продолжала хлюпать носом, и Верменич, не выдержав, на виду у столпившихся вокруг них слуг принялся ее целовать, приговаривая:

– Если не прекратишь реветь, ни за что на тебе не женюсь!

– Да на что я вам, – в голос зарыдала девушка.