Александра - наказание господне

Малая мощность паровой машины, необходимость держать на судне запас угля – все это казалось им роковыми изъянами. Но пароход не зависел от ветра, и это качество вдохновляло князя на борьбу за свой проект.

После существенных поправок и дополнений князь на днях представил его синопсис в военно-морской штаб на рассмотрение адмиралу Лазареву с надеждой, что тот в скором времени предложит его на доклад Государю.

В последнем варианте проекта князь предложил поставить пушки на рельсы или даже на вращающуюся площадку, что должно повысить эффективность стрельбы.

Для экономии угля можно установить на кораблях паруса и тем самым заткнуть рот всем противникам его доводов – приверженцам быстроходных красавцев в белом облаке парусов...

В дверь постучали, и в кабинет опять вошла нянька Агафья в сопровождении лакея, которого она заставила принести чай, варенье и любимые ватрушки Кирилла. Князь сдвинул бумаги в сторону, и Прохор поставил поднос на стол.

– Может, еще что подать? – спросила нянька.

– Спасибо, голубушка, – ответил ей князь. – Ты ведь знаешь, на ночь я много не ем.

– Ваша светлость, как только покушаете, вызывайте меня. Я быстренько все здесь приберу, чтобы ничего не мешало, – опустил в поклоне голову лакей.

– Иди-ка ты, друг ситный, спать, – устало остановил его Адашев. – Я еще поработаю немного, а насчет посуды завтра распорядишься.

– Премного благодарны-с! – склонился еще ниже Прохор. Как и все в доме, он до сих пор не привык к чудачествам молодого князя.

Надо же, услуг камердинера не принимает, одевается сам и сыновей к этому приучает, не гнушается порядок в кабинете навести, да и от ужина, не в пример старому князю, частенько отказывается. Завтракает не по русскому обычаю – кашей овсяной да яйцами вареными, рукоприкладством не занимается. И даже плетку, которой его батюшка по заведенному порядку собственной рукой сек по субботам провинившихся членов «экипажа» (так он называл домашних слуг), из кабинета убрал и до сей поры ни разу не воспользовался.

Однако слуги все-таки побаивались князя. Более всего на свете молодой Адашев не любил ложь, лень и воровство и был с провинившимися весьма строг. Двоих конюхов, попавшихся на краже овса, сослал в самую глухую из своих деревень и велел ходить за свиньями.

Агафья, захватив по давней своей привычке вязание, села в кресло у камина, и вскоре Кирилл услышал, как старушка засвистела потихоньку носом.