Александра - наказание господне

Князь узнал, что мадемуазель Александра строго-настрого запретила мужикам ругаться и теперь они при случае говорят друг другу «елки-моталки», и Андрюша то же говорит Илье иногда...

Сегодня утром ударил мороз, и работы на время прекратились. Алтай, сопровождавший хозяина, разведал все закоулки, оставив там собачьи метки.

Павел умудрился залезть в иглу, позвав за собой Кирилла. Адашев с трудом протиснулся внутрь и рассмеялся:

– Сюда мы забрались, а вот как назад будем выбираться? Не дай Бог, развалим хижину! Не сносить нам тогда головы, Павлуша!

– Чего ты беспокоишься? Сами развалим, сами и слепим!

– Не скажи, я тут наблюдал, как мальчишки ее делали.

Кирпичи из снега особой формы вырезали и по спирали их выкладывали.

– По мне, ты не столько сломать боишься, как того наказания, что за этим последует, – молвил с ехидцей Верменич, доставая трубку. – Неужели эта строгая мадемуазель и тебя коленями на горох ставит?

– Никого она не ставит и даже линейкой по рукам не бьет, но мальчишки только ей в рот и смотрят: «Мадемуазель сказала то, мадемуазель сказала это.

..» А я, выходит, уже не авторитет?

– Выходит так, Кирюша! Большую власть, как погляжу, взяла. Я тут давеча приехал, смотрю, вся дворня носится по дому с какими-то ушатами, ведрами, тазами, пару кругом, как в бане. Оказывается, твоя Александра заставила их прошпарить тараканов на кухне и в людской, дескать, эти твари болезни всякие разносят. Я посмотрел-посмотрел и приказал своей экономке такую же операцию у себя произвести.

..

– Тараканы что! Вчера приходит дворецкий с плотником в мой кабинет и говорит: «Мадемуазель Александра велела все форточки отдраить и по утрам комнаты не менее получаса проветривать». И смотрит на меня. Я спрашиваю: «Ну и как, отдраили?» – «Только у вас, барин, осталась». Теперь вот каждое утро кабинет свой проветриваю, от этого или нет, а голова вечерами перестала болеть.

Павел, кряхтя, повернулся на бок и посмотрел на темнеющее в потолке отверстие:

– А вдруг, как и вправду, отсюда не выберемся! Завтра вынесут из этой чертовой иглу два скрюченных замороженных трупа.

Не знаю, как тебе, но мне совсем не улыбается превратиться в крендель с усами. Давай выбираться отсюда скорее!..

Вечером того же дня Кирилл Адашев возвращался от Павла. Он пустил Тамерлана шагом по узкой проселочной дороге, по сторонам которой громоздились высокие сугробы.