Ночь над прерией

В полдень Стоунхорн и Тачина сели в свой автомобиль. Бабушка не махала им рукой, но она смотрела им вслед до тех пор, пока машина не достигла внизу, в долине, дороги и уже поехала с большей скоростью.

Кузов автомобиля, как машины спортивной, был типа кабриолета. Он был двухместный. Стоунхорн вел его открытым. Тачина подумала вдруг, что без тента еще опаснее подвергнуться обстрелу, и Стоунхорн по ее взгляду и, может быть, по движению головы и плеч понял, о чем она подумала, и сказал:

— Наши предки сражались обнаженными. Я также с удовольствием поступаю так, где это возможно. Обнаженным в открытой местности. Одежда и стены только препятствуют движениям и обзору. Но это, конечно, дело вкуса. Майк, например, всегда хочет, чтобы вокруг него что-нибудь было, и я не могу сказать, что из-за этого у него получалось много хуже, чем у меня.

— Босс гангстеров, он был и моим боссом. Он приедет завтра в Нью-Сити, в этом нет никакого сомнения. Если уж ты непременно хочешь быть со мной, ты мне можешь кое в чем помочь. Мне надо знать, где и когда появятся Майк и Дженни.

— У Майка боксерский нос. Он был в тяжелом весе, не мирового класса, но близко к этому. Он сошел из-за удара по почкам. Это по-прежнему его слабое место. У него глупый страх, что подобное может повториться. Но это тебя не касается. Тебе надо смотреть на правый глаз. Веко рваное. Он действует как медведь, не как старый гризли, а как забитый, но ставший коварным цирковой медведь. У него и голос-то похож на рычание. Предпочитает розовые галстуки в голубую полоску. Их ему изготавливают по заказу. Это у него такая ребячья блажь. Значит, мне надо знать, где он появится. Он намного быстрее, чем можно ждать от него, и, главное, с автоматическим пистолетом. О кольте он уже, можно сказать, забыл и думать. Он преследует меня.

— Зачем ему надо тебя уничтожать?

— Он в свое время привел меня, я считался как бы его воспитанником, и поэтому он — мой первый тайный судья. Дженни ненавидит меня с первой встречи, как и я его, Дженни захватил мою банду и превратил ее в кучу дерьма, пока я был в предварительном заключении: они сунули меня в дело об убийстве, как пешку, а косвенные улики против меня собирал Дженни. Индеец и убийство — это для присяжных всегда убедительно. И это им чуть было не удалось.

— Стоунхорн, кто же на самом деле убийца?

— Они не настолько глупы, чтобы мне это сказать. Вообще-то это, наверное, Дженни.

— Дженни — это жена Майка?

— Стоунхорн, я прошу тебя, подумай о Мэри.