Ночь над прерией

Тогда у супермаркета он застал тебя врасплох, теперь же ты ко всему готова.

Я приказываю своему лицу стать маской.

Мои чувства ранимы. Они должны оставаться скрытыми.

Квини вспомнила эти слова, которые были порождены ею, а Конни напечатал их как свои. Эти времена миновали. С тех пор прошло две недели, и школа казалась ей далеко-далеко, в такой дали, в которую ей больше никогда не добраться, даже если она когда-нибудь и вернется в комнату со стенами, окрашенными в спокойный тон, на котором смотрятся картины.

Квини отбросила все эти наплывающие мысли, потому что судья велел Рунцельману привести Джо Кинга. Она слышала, как Рунцельман покинул здание суда.

Несколько минут спустя снова отворилась дверь дома, и она услышала тяжелые шаги, за которыми ей уже было не различить других, легких. Шаги приблизились, дверь отворилась, и огромный полицейский вошел в комнату, ведя за руку Джо Кинга. За ним вошел с пистолетом в руке второй полицейский, поменьше ростом.

Рунцельман затворил дверь и дважды повернул ключ в замке. Он остановился слева от арестованного, полицейский с пистолетом в руке — позади.

— Что случилось? — спросил старый судья: он опасался упреков, если в присутствии девушки произойдет что-нибудь, нарушающее должный порядок.

— Молодчик в плохом настроении.

Квини посмотрела на Стоунхорна. Она хотела встретиться с ним взглядом, и он не уклонился, но выражение его лица было отсутствующим.

— Джо Кинг! — начал судья резким голосом, который уже однажды поразил Эда Крези Игла. — Где ты был ночью во время грозы?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

— Откуда у тебя серебряная цепочка, которую Гарольд носил на шее?

— Мы знаем гораздо больше, чем ты думаешь. Для тебя же лучше признаться.

На лице обвиняемого проскользнула улыбка. Относилась ли она к судье или была связана с предстоящим допросом Квини — кто знает. Джо Кингу была известна тактика судебного допроса.

— Что это тебе пришло в голову приветствовать мисс Халкетт на улице, как свою знакомую?

— Мы раньше учились в одной школе.

— И ты приветствуешь всех бывших учеников этой школы?

— Хотел бы, но это превышает возможности моей памяти.

— Это превышает возможности твоей памяти?

— Ты уже был под следствием, тебя не раз приходилось арестовывать, и, кажется, тюрьма тебя ничему не научила.

— Я всегда был плохим учеником.

— Ну, мне уже надоело, что мальчишка и бандит так нагло отвечает! Ты понял это?

— Yes. — Стоунхорн произнес это «yes», точно отрезал.

Старый судья был сердит на самого себя.