Ночь над прерией

У него должен быть неприятный взгляд. Он был вором и гангстером, он — хулиган и, наверное, прирожденный убийца. Вот он недавно в драке поранил шестнадцать человек, четверо полицейских едва совладали с ним. После ареста у него теперь условный срок. Он не должен оставлять резервации, но нет никаких заборов вокруг этой забытой богом области, и кто может сказать, как часто он пребывает в Нью-Сити или в Хилее? Управление уголовной полиции все еще подозревает его в убийстве.

— Эсмеральда Хорвуд вас не совсем правильно информировала, мистер Холлоуэй. Приговор по обвинению Джо Кинга в воровстве пересмотрен, Джо не воровал. Он от отчаяния в заключении стал гангстером, однако точно известно, что, несмотря на грозящую ему опасность, он развязался с бандитами. А если он дрался в гостинице, то лишь ради того, чтобы защитить нескольких товарищей по племени от возбужденной толпы белых людей. Он женился на красивой уважаемой девушке, построил ранчо, он победил на родео. Не подозревайте никого наобум, мистер Холлоуэй. Вы заблуждаетесь.

— Этот парень владеет оружием, поднаторел в разных уловках, прошел огонь и воду — его можно подозревать в чем угодно.

— Почему же только в плохом?

— Надо полагать, что для ранчо ему нужны деньги. Он пустился в спекуляции скотом. Вам это, несомненно, известно, мистер Морнинг Стар.

— У него есть великолепные лошади. Не получал ли доктор Берген шантажирующих писем?

— О'кей. Остальное я, разумеется, могу узнать в полиции. Так же как и вы, мистер Холлоуэй.

Морнинг Стар попрощался со строго отмеренной вежливостью и поехал в полицейский участок, который был расположен рядом с банком, школой и почтой на главной улице Нью-Сити. Ему опять не пришлось ждать, он был тотчас же направлен в уголовное отделение.

— Дело Бергенов? Не сможете ли вы нам помочь, Морнинг Стар? Отец объявил вознаграждение сорок тысяч долларов.

Индеец представил себе внутренний мир знакомого ему служащего криминальной полиции и тотчас понял, чем он отличается, например, от оружейного мастера Билла Краузе. Краузе любил людей, со времени смерти своей жены и своего сына был печален, он никогда не проявлял больше смелости, чем это приличествовало деловому человеку. Его поседевшие волосы стояли упрямой щетиной на голове, светлые, цвета соломы, брови были еще густы и кустисты. А служащий, в общем, не любил людей, он считал их потенциальными преступниками, за исключением, наверное, своей собственной семьи.