Ночь над прерией

Через несколько минут езды Квини спросила:

— Что же еще они могут от тебя узнать?

— Я почти единственный оставшийся в живых из окружения Майка и Дженни, единственный, кто может что-то знать. В ночь выступления битсов меня достаточно долго видели вместе с обоими. Теперь, когда обе банды обезглавлены, как чертополох, им надо постараться вырвать и корни. Для меня это означает хорошие сигареты, приветливые слова, забытая судимость и сомнительные предложения или даже от первой до третьей степени…

— Ты будешь молчать?

— Я ничего не знаю. Я борюсь, но я не болтаю. Я — индеец.

Он свистнул, потом взял в зубы сигарету. Квини поднесла ему зажигалку, и распространился пряный аромат.

Квини — Тачина прижала руки к телу, в котором росла новая жизнь. Ее глаза были влажны. Она представляла себе, какие могут возникнуть вопросы к ее мужу, но она знала, что от слов «третья степень»у многих дрожь пробегает по телу. Все же одно было теперь, по меньшей мере, ясно: из тех, кто снова толкал ее мужа на преступления или преследовал и хотел убить, никого в живых не осталось. А ее муж остался жив. Ей не надо искать его на кладбище…

В ВОСКРЕСЕНЬЕ ПОСЛЕ ОБЕДА

Когда достигли поселка агентуры, Стоунхорн медленно ехал мимо домов управления и частных домов, мимо припаркованных автомобилей. Был воскресный день, послеобеденное время. Ни одного человека на улицах. Даже маленькое кафе было закрыто. На перекрестке неподалеку от здания суда племени, с которого открывался вид на больницу и больничный поселок, Джо замедлил ход.

— Я бы заехал сейчас к доку Эйви и привел бы себя в порядок. Он дома, его машина стоит у дверей. Кто знает, что будет завтра, и я сэкономлю бензин. У тебя еще хватит сил?

— Я буду только рада, если мы сейчас же отправимся к доку.

Эйви, хотя он и не имел докторской степени, пациенты и друзья неизменно величали «доком», как бы он ни отвергал это обращение. Его одноэтажный типовой домик стоял на пологом склоне недалеко от больницы. В широком раздвижном окне общей комнаты уже был виден свет, но задернутые занавески не позволяли заглянуть внутрь. Кинги поставили свой автомобиль рядом с машиной хозяина дома и позвонили. Прошло несколько секунд, и Эйви отворил дверь. Он был холостяк, а экономка у него была приходящей. В конце недели он обслуживал себя сам.

Стоунхорн в нескольких словах изложил свою просьбу.