В отсутствие начальства

Бойня, товарные станции железных дорог, склады тряпичников, пивные, винные лавки, опасные трактиры и номера, где селят без прописки…

– А что здесь? – Лыков ткнул в улочки правобережья ниже кремля.

– Здесь? Свирская слобода. Примерно то же самое. Правда, казармы войск немного сдерживают разгул местного населения. Софийский полк и Тринадцатый саперный батальон так или иначе дисциплинируют. Но дрянные солдаты всегда отыщут поблизости и водку, и карты, и сговорчивых девок.

Алексей Николаевич еще какое-то время разглядывал карту, словно хотел увидеть на ней крестик с обозначением: «убийцы прячутся здесь». Потом опять стал расспрашивать надзирателя:

– Кражи, хулиганство, мошенничество. Даже был один случай торговли «живым товаром». А посерьезнее есть?

– Вот в январе, к примеру. Городовой Третьей части Афон Куликов арестовал на Ново-Петербургской улице безобразника, избивавшего женщину. Ну, повел его в часть, а на него напали сразу семеро, чтобы освободить своего. Напали зверски, не шутя! Повалили на землю, отобрали шашку. Но Куликов вынул револьвер – и бах! Одного сразу наповал. Остальные разбежались. Аннинскую медаль ему давеча за это прислали.

– Владимир Иванович, вы мне толкуете про то же хулиганство. А разбой случается? Августу Мапететт зарезали с большим знанием дела, профессионально.

Коллежский регистратор развел руками:

– Не смоленское преступление. Грабежи бывают, простые. Раз-другой в году. Про разбои ничего не могу вспомнить.

– Благословенный город! – воскликнул Лыков. – Особенно в сравнении с Ростовом или Иркутском. Вот где надо дослуживать свой век полицмейстером…

– Значит, мы можем предположить, что убивал разводку пришлый душегуб. Верно?

Надзиратель молча смотрел на питерца и ждал продолжения. Оно не замедлило последовать.

– Жители Офицерской слободы видели в ночь убийства двух неизвестных. Один огромного роста, сутулый – им мы скоро займемся. Второй в шляпе, элегантно одетый. Полагаю, этот второй и есть содержатель госпожи Мапететт. И зовут его Зарако-Зараковский.

– Вот как? – заинтересовался надзиратель. – Вы уже и фамилию знаете?

– Мне ее сейчас подсказал помощник полицмейстера Руга.

– А… Но точно он? Поляк?

– Поляк и, что важно, оценщик обоих земельных банков. К тому добавьте, что живет не по средствам. Видимо, имеет доходы на стороне. Думаю, найденные в тайнике заявки – его рук дело.