В отсутствие начальства

– Слушаемся, ваше… Алексей Николаич, – ответил за обоих надзиратель Корнильев.

– Третье вам поручение – расспросить соседских жителей. Не видели ли они в ту ночь кого-то подозрительного. Может, незнакомые люди терлись возле дома Мапететт или выходили из него? Кстати, почему у нее не было дворника? Выясните и это. Если он был до недавнего времени, но уволился, срочно его ко мне.

– Будет исполнено, Алексей Николаевич, – вытянулся коллежский регистратор, – но позвольте уточнение. Сыскная полиция постарается выяснить круг тех «добрых господ», которые дарили убитой дорогие подарки. Но она была не просто шлюха, а содержанка высоких степеней. Самая, так сказать, престижная в Смоленске для определенного типа мужчин. Туда нам пролезть трудновато. На самую верхушку, я имею в виду.

– Понял вас. Верхушку обследую сам. А уж то, что вам по силам…

– Так точно, немедленно берем к исполнению.

На этом обыск закончили, и сыщики покинули Офицерскую слободу. Уже перед уходом кухарка подбросила Лыкову еще одну косвенную улику. Она уверенно заявила, что помойное ведро утром после убийства было наполнено вином. Из него так и разило!

Все открытия в совокупности внушили Алексею Николаевичу оптимизм. Его догадка, что Сергея подставили, получила подтверждение. Хорошо бы убедить в этом следователя и добиться освобождения помощника как можно быстрее. Азвестопуло опытный, хоть и молодой. В тюрьме он уже сидел, когда числился «демоном»; каталажкой его не удивить. Но все равно греку сейчас несладко. Однако обстоятельства ареста были таковы, что конверта с бумажками и пропажи колье не хватало, чтобы снять с коллежского асессора все подозрения.

Сыщик решил пристально изучить найденные за ящиком документы. Скорее всего, именно их искал убийца. Притом Грундуль прав – за раскрытие мошенничества не убивают! Тут была какая-то загадка.

Алексей Николаевич заперся в номере и стал внимательно разбирать трофеи. Большую часть их составили заявки на участие в торгах по заложенным землевладениям. Таких оказалось девятнадцать. Причем по Дворянскому банку проходило большинство – тринадцать, а по Крестьянскому – только шесть. Фамилии покупателей были разные, ни одна не повторялась. Очевидно, что Грундуль выдвинул самое правдоподобное объяснение. Кто-то хотел купить хутор, выставленный на аукцион за долги хозяина перед банком. Он подавал свою цену и подкупал человека из банка, который мог заранее вскрыть конверты других заявителей.