В отсутствие начальства

Про боль в самом нутре, про невозможность ходить и упадок нервов. Он и победил в споре.

– Ладно, Лягушкин, оставайся, – приказал Грундуль. – Но в следующий раз учти: я все помню! Продолжишь волынить – вернешься в участок, будешь день и ночь на посту кемарить.

Когда стало темнеть, сыскные гурьбой вышли на двор. Дежурный сопроводил их до гимназии и вернулся обратно. За это время Руга успел забежать в кабинет начальника отделения и спрятаться там за портьеру.

Для титулярного советника потянулись трудные часы ожидания. Он не умел, как бывший пластун Лыков, долго стоять без движения. К тому же ему хотелось чихать и кашлять, чесался нос, и зудела спина. А тут еще городовой дважды заходил в кабинет и рылся в бумагах на столе начальника отделения.

Наконец Руга услышал, как дежурный запер входную дверь изнутри. Началось! Владимир Эдуардович вылез из укрытия и припал к замочной скважине. В полной темноте предатель на ощупь ковырялся в замке стола Грундуля. Кое-как открыл его, стал шарить внутри. Чертыхнулся, зажег огарок, при его свете отыскал нужный сверток, раскрыл и поднес к глазам. На листе бумаги было написано крупными печатными буквами: «ТЫ ДУРАК».

В эту секунду титулярный советник щелкнул выключателем. Яркий свет застал Лягушкина врасплох, он дернулся и выронил «улику». Помощник полицмейстера навел на него «наган» и взвел курок:

– Замри, иуда. А то выстрелю, и мне за это крест дадут. Владимирский!

Наступила тишина, и вдруг Лягушкин заплакал:

Вместо ответа Руга пальнул в потолок. На выстрел сбежались перепуганные соседи. Когда спустя минуту Лыков с Проданом явились в сыскное отделение, предатель сидел на стуле и по-детски безутешно рыдал.

Статский советник взял его за ворот и спросил стальным голосом:

– Кому ты должен был передать секретные сведения?

Тот поднялся, вытер мокрое лицо рукавом и доложил:

– Депо шляп Кунина напротив Окружного суда, приказчица Анна Клуженштейн.

В этот момент в комнату ввалились остальные чины отделения во главе с Грундулем. Владимир Иванович услышал фразу и все понял. Грозно поводя усами, он подошел к подчиненному и с размаху дал ему в зубы…

Всю ночь полицейские были заняты незаметной чужому глазу работой. Первым делом обыскали комнату, что Лягушкин снимал у обывателя на Клинке – так называли смоляне поворот с Молоховской площади на Рославльское шоссе.