Начальник милиции. Книга 5

— И что? Хранил человек зубы, хранил — и решил сдать.

— В том-то и дело, что зубов гораздо больше, чем тридцать два. От разных людей, получается…

Эдика передёрнуло, когда он представил, как они могли попасть к продавцу.

— О как… а вот это уже интересно. И где мне этого Мехельсона найти?

— Так помер Яков Андреевич, еще в том году от диабета преставился. Говорил я ему шоколад не кушать, а он что шарик круглый — и всё одно сладкое трескал. Сам он в Угледарске жил, а тип, который коронки привез, приезжал к нему туда из нашего Зарыбинска.

— Жаль, что умер… И что еще рассказывал про этого с коронками?

— Да не помню. Я тогда не особо и слушал…

— А ты напряги память, Эдик… Ты теперь агент. Или уволю на хрен.

— Вспомнил! Он говорил, что на машине мясокомбинатовской тот приезжал. Грузовик… Бортовой или будка, не помню…

— Уже кое-что… Молоток, Эдик.

И снова всплывает пресловутый мясокомбинат. Серая роба, про которую рассказывал Артищев, теперь вот и грузовик вел ниточку туда же. А коронки эти фашист мог и с людей снять пленных — или с трупов еще во время войны. Те, кто переметнулся к нацистам, зачастую не гнушались и зубным рыжьем. Шакалы, что с них взять… Нужно срочно посетить предприятие, а для начала расспросить еще одного моего друга. Предварительно справки навести, ведь он как раз там и работает.

* * *Еще в холле общаги я услышал крики, которые катились по коридорам, как волны бурного моря. Почему-то вопли доносились из нашей комнаты. Я поспешил туда."

"— Я ноги ему переломаю-на! — кричал Нурик, ударив кулаком себя в безволосую грудь. — Еще раз увижу, как к тебе цветочки носит, прибью обоих-на! Ты меня, Вася, знаешь!

— Прибьет он, как же⁈ — уперев руки в бока и наступая на Нурика через порог, громыхала Василина Егоровна. — Прибивалка еще не выросла!

— У кого не выросла? У меня не выросла? — выкатил в ответ грудь сосед, но его телеса не чета бидонам коменданта.

Та толкнула его огромной грудью, без рук, и Нурик отлетел на кровать.

— А у Семенова выросла, да? — ядовито хмыкал Нурик. — Ты проверяла, да?

— Дурак ты, Ахметов, — фыркнула коменда и, развернувшись, вышла из комнаты.

Хлопнула дверью и напоролась на меня.

— О, Морозов! Дружок твой совсем ку-ку…. Иди хоть ты ему мозги вправь.

— Что у вас опять? — улыбнулся я одним уголком рта. — Милые бранятся, что стены трясутся.

— Да приревновал меня к Семенову. Новый жилец здесь, из двадцатой комнаты. Он мне цветы дарит, бывает, конфеты принесет.