В начале пути

Потому как тогда дела моего деда, на кои он жизнь положил и во имя чего не пощадил даже сына родного, батюшку моего, прахом пойдут. Долгоруковы верх возьмут – и откатится Россия назад или замрет на месте. Остерман окажется в победителях – иноземцы государство заполонят, и тогда все победы, доставшиеся большой кровью и беспримерным мужеством, будут напрасны, потому как Россию возьмут без боя. А потому, хочешь ты того или нет, остаться в стороне у тебя не получится. Говоришь, политика и интриги не твоего ума дело? Так тому и быть.

Но присягу выполнить тебе придется. А присягал ты мне, юнцу безусому и пока разумность свою никак не проявившему. Так что скажешь, Петр Иванович?

– Долг свой исполнять моя прямая обязанность. Приказывай, государь.

– Сначала ответь на мой вопрос. Возможно ли изготовить твою роту, чтобы она была готова к походу в течение часа, и при том не вызвать подозрений?

– Можешь отдать приказ хоть сейчас, государь. Уже через час рота выступит в поход.

– Точно так, государь. Все содержится в полной готовности, остается только собрать солдат, погрузить обоз и выступить.

Часа более чем достаточно.

– В иных ротах так же?

– Нет, государь. Не в похвалу себе скажу, иные капитаны не так охочи до службы.

– А вот это радует особо. Тогда неси службу, как и прежде, о разговоре нашем никому ни слова. И будь готов выступить по первому требованию.

– Слушаюсь, государь.

Господи, и смех и грех. Дед, он, конечно, Великий, много сделал такого, о чем иным правителям и мечтать не приходится.

Иноземцев призвал, и не просто на службу, а чтобы они своими знаниями делились и учили наукам подданных Российской империи. То деяние действительно великое, и толчок России был дан огромный. Но порой и этого великого человека заносило на такие перегибы, что без улыбки и не взглянешь.

То, что дед вывел русских женщин из заточения в светлицах, – это конечно же правильно. Как верно и то, что ломал устои и закоснелость. Но специальным указом заставлять людей обряжаться только в иноземное платье – это перебор.

Женщины, да еще и поддержанные его государевой волей, и сами взяли бы свое. Причем не огульно перенимая все иностранное, а с оглядкой на традиционное и подходящее под местные условия.

Зимы российские не в пример более суровы, чем в Европе. Отсюда и подход к одежде несколько отличается. Будь Петр на Крещение одет не в иноземное платье, а в шубу, глядишь, и не случилось бы этой злосчастной болезни. Ну да бог с ним, с морозом.