В начале пути

Правда, справедливости ради нужно заметить, что пока далее Новгородской губернии не ездил. Но слухи крепли день ото дня, и запасы этого самого картофеля стали появляться повсеместно. Мало того, из уже вошедшего в моду плода старались готовить все новые и новые блюда, дабы при случае угодить императору.

Не забыл Петр и о церкви. Феофану было строго указано, дабы в храмах никаких проповедей против картофеля отныне не велось. Указано на словах, а вот ответить за своеволие он мог вполне реально. Нет, Петр вовсе не собирался заручаться помощью церкви в этом вопросе.

Поди переиначь попов, которые уж высказали народу свое категоричное мнение. Да они скорее на муки пойдут. Во всяком случае, таковых найдется немало. Но императору хватило бы и того, что священнослужители не станут мешать…

– Славно получилось, – не без удовольствия вздохнув, похвалил Петр. – И ведь ничего особенного, а пальчики оближешь.

– Поверишь ли, Петр Алексеевич, но и сам не ожидал, что так выйдет. Ведь ничего мудреного.

– Твоя правда, Петр Семенович.

Отдал должное блюдам, пригубил малость молодого вина, пообщался с людьми, причем беседы не всегда были светскими. Что поделать, дела государственные не отпускали ни на час. Впрочем, ничего удивительного в деловых разговорах на ассамблеях не было. Правда, подобные беседы носили предварительный характер, о том, чтобы вот так, походя, за развлечениями и танцами кто-то ударил по рукам, Петр еще не слышал.

– Здравия тебе, Петр Алексеевич.

Акинфий Никитич Демидов каждый год бывал в Санкт-Петербурге и время от времени посещал ассамблеи.

Необходимо поддерживать отношения, пусть даже младший сын еще слишком мал. Молодость – это такой недостаток, который с годами проходит сам. И тогда встает вопрос о том, чтобы устроить будущее своего чада наилучшим образом.

Да и супругу надо выводить в свет. В дворянской среде уже складываются свои устои и правила. Держа в уральской глуши свою жену, нечего и рассчитывать на хороший прием в обществе или на выгодную партию для отпрыска.

Можно, конечно, прожить затворником, чахнущим над собственным златом, но что это за жизнь… Словом, за посещение ассамблей выступало множество факторов, и Демидов предпочитал ими не пренебрегать.

– Акинфий Никитич, какой вопрос тебя волнует? – поинтересовался Петр. – Ведь вижу же, что не просто так подошел.

– Государь, как ты мог подумать подобное обо мне? Нешто я мог не засвидетельствовать свое почтение?

– Ладно, Акинфий Никитич, убедил.