Заявление на увольнение

— Посреди ночи и с цветами? — не выдерживая я срываюсь на крик.

Этажом выше я слышу, как открывается со скрипом дверь, такая же старая, как и соседка, которая начинает кричать своим старческим голосом: кто там шумит? Я сейчас полицию вызову!

— Не надо полицию! Нина Альбертовна, извините, это я гостей провожаю! — я подошла к перилам и попыталась не очень громко ответить, чтобы не разбудить остальных соседей.

— Проститутка! — крикнула старуха и громко хлопнула дверьми.

Мои нервы окончательно сдали.

— Так. Все. Забирай от сюда своего дружка и сам катись вместе с ним.

— Арина, — Тимофей отпускает Сергея и подходит ко мне, а тот начинает скатываться по стене.

— Мама! — услышала я голос Ивана из-за двери.

— Вань, иди ложись. Все нормально. Это не бандиты. Это люди, которые поездом ошиблись.

— Вы мне сволочи, ребёнка напугали. Хватит! Расходитесь по домам. — со злостью в голосе прошипела я.

— Ты знаешь его адрес? — спрашивает Тимирязев.

— Не знаю и знать не хочу. Достань его телефон и позвони жене. Она уж точно знает.

Тимофей достал из кармана джинсов телефон и снял блокировку пальцем Сергея. Затем нашел в справочнике нужный номер и нажал кнопку вызова.

После короткого диалога с супругой, он вызывал такси.

— Сейчас я его отправлю домой, а ты оденься и спустись, пожалуйста, вниз.

— Зачем?

— Поговорить надо.

Пока Тимофей спускал Сергея по лестнице, я подняла с пола цветы и отнесла их на кухню. В комнате уже посапывал Иван. Я тихонько открыла шкаф и натянула на себя первые попавшиеся джинсы и свитшот.

— Мам, ты куда? — в полудрёме пробубнил сын.

— К тете Лиле спущусь. — шепчу в ответ. А ты спи.

Вру конечно. Стыдно. Но всю правду пока рассказать не могу. Мал ещё.

Закрываю Ивана на ключ и иду на улицу.

На голове из волос кубло неизвестной птицы. Жопа болит. Сердце начинает бешено колотиться. Такое чувство, будто бы мне шестнадцать лет и я иду на свидание к мальчику, который мне безумно нравится.

Стыд и позор, Арина Николаевна! Ты ещё от счастья писаться перед ним начни.

На улице холодно. Я вижу автомобиль шефа и подхожу к нему. Тимофей открывает соседнюю дверь. Я сажусь на пассажирское сидение."

"Внутри машины между нами воцаряется, то самое, неловкое молчание. Сердце перестаёт бешено биться, а вместо этого начинает пропускать удары один за другим. Благо, на помощь сердцу приходит мозг.

— И так, о чем мы будем говорить? — не выдержав этой паузы, начинаю я первой.