Заявление на увольнение

В этот самый момент я четко понимаю, что уже к сегодняшнему вечеру все в офисе будут обсасывать увиденную сцену. Кто, кто, а эта прекрасная кудрявая нимфа, уж точно постарается.

Дверь лифта раскрывается, и я захожу в кабину. Точнее — мы заходим в кабину. Я нажимаю нулевой этаж, а где-то с боку Тимофей продолжает свои стенания.

— Я тебя никуда не отпускал. У тебя рабочий день ещё не закончился, — он тянет себя за галстук и ослабляет узел шагами меряя эту самую кабину.

— А мне на это плевать, так же как и вам на субординацию и взаимоуважение, — чеканю каждое своё слово и тут же жалею об этом, потому что мужчина останавливается и нависает надо мной. Он так пристально рассматривает мое лицо, будто бы пытается разглядеть там какого-то другого человека.

— Вот же, сука красивая! — хрипит он мне в лицо.

— Что-о-о? — изумление, отвращение и что-то ещё противное на миг появляется в моей душе.

Я отворачиваюсь от него. И понимаю, что, что-то ещё — это обида.

Но, я даже опомнится не успеваю, как он разворачивает меня к себе лицом и прижимает к стенке кабины. Тимофей словно тисками сжимает мои запястья, а бёдрами зажимает меня между кабиной лифта и собой. Своими губами он практически касается моих.

— Ты даже не представляешь себе, что ты со мной делаешь, сука красивая!

Босс прикрывает глаза и тянется ко мне. Хочет поцеловать. И самое страшное, что я ему поддаюсь. Хоть и на миг, но поддаюсь.

Оцепенение, блаженство, полное погружение и отчуждение от окружающего мира приходят на смену обиды.

Этот гад похож на демона, обволакивающего своими длинными руками чистую невинную душу. Он не требует, а берет своё по праву. Сначала целует верхнюю губу. Затем нижнюю. Поочерёдно вбирая и отпуская их на свободу. Я следую его правилам. И не сопротивляюсь ровно до того момента, пока не ощущаю животом его эрекцию.

Я открываю свои глаза и снова — страх.

Он сильный. Я дергаюсь, но это бесполезно. Мне страшно и почти больно от его натиска. Боль начинает меня отрезвлять.

Черт!

Что делать?

И тут я вспоминаю курс по самообороне, который оплачивал сам Пётр Алексеевич для своих сотрудниц в честь восьмого марта. Глотаю побольше воздуха и со всей дури бью его ногой в пах.

Лифт останавливается.

— Нормальная? Нам ещё детей делать! — орет Тимофей и чуть сгибается, а я отшатываюсь в противоположный угол.

— Извращенец!

Дверь лифта разъезжается в стороны, и я вылетаю на подземный паркинг нашего бизнес-центра. Тимофей идёт следом за мной.