Врачебная тайна. Шанс на счастье

Но, блин! Она будет с чужим ребенком одна!

Как бы помочь ей?

– Саня! Какого фига здесь торчишь?! – на меня с ходу накидывается Карпов. – Мы обыскались тебя! – возмущается. – Срочно в операционную!

– Серег, не могу, – киваю за свою спину. – Арестовывают меня.

– За что? – он охреневает. – Что за нафиг?

– Не разговаривать! – предупредительное раздается за моей спиной.

Да, блин! Заколебали!

– Потом, – отмахиваюсь, а то еще и Карпова приплетут к делу. – Не важно. Слушай, – говорю бегло, пока есть хоть какая-то возможность. – После работы заедь ко мне, – отдаю ключи от квартиры. – Там Маринка одна совсем. Помоги ей, – прошу друга.

Серега смотрит на меня, не скрывая своего шока, и его состояние прекрасно мне понятно.

Я сам был не меньше него удивлен, когда мне предъявили обвинение.

Рузанова, зараза! Перевернула все вверх дном! Это ж надо было так суметь переврать то, что случилось!

Единственная надежда на Майорова… Только он сможет вытащить меня…

В противном случае, меня закроют и лишат практики. Но это все ерунда! Главное, Рузанова продолжит калечить детей. Ненормальная!

– Ты не серьезно сейчас? – Серега заглядывает за мою спину. – Изольда Альбертовна! Вы в своем уме? Это ж Хмельницкий! Он участвовал в операциях у половины вашего отделения!

– Серега, уймись, – стараюсь его унять. – А то сейчас тебя следом упекут, – горько ухмыляюсь и кидаю взгляд на Алю.

– Сань, – Карпов не унимается.

– За девчонками моими смотри, – прошу его. – Будь другом! – подмигиваю.

С обеих сторон от меня словно из ниоткуда возникает конвой. Двое из ларца, блин!

– Уводите! – рявкает мэр.

– Какие люди, – щурится Карпов. – Сань, держись! Мы вытащим тебя оттуда!

– Угу, – прикрываю глаза на пару секунд.

Лиса, девочка моя… Прости, что не смогу тебе помочь!

Но я все наверстаю! Обещаю!

Я выберусь. Чего бы мне это ни стоило!

И тогда всем виновным будет кранты.

– Марьям к операционной не подпускайте. Если она покалечит еще хоть одного моего пациента, я ж не сдержусь.

– Не подпущу, – обещает.

Глава 30. Василиса

После ухода Кирилла мне становится еще больше не по себе. Смотрю на то, что называется стомой и стараюсь найти в себе силы, чтобы это принять.

Пока не получается.

Я чувствую себя самой ужасной матерью на свете, раз допустила подобному случиться с ребенком. Ведь не свяжи свою жизнь с Гришей, ничего бы из этого не было!

Степочка… Маленький мой…

Всхлипываю. Душу всхлип. Перевожу взгляд на лицо своего дорогого сына.