Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Потому Ганс – так звали хозяина – так и лютовал. Кроме Мари на хуторе на положении рабов были еще советские военнопленные и несколько русских женщин, работавших до войны в советских учреждениях Риги. Когда наши части захватили Ригу, Мари, которая была послана хозяевами в лес за хворостом, сбежала. А что стало с остальными ее товарищами, она точно сказать не может.

Тут я и предложил сержанту госбезопасности Иванову взять с десяток моих людей и в этой теплой компании съездить вместе с ним на хутор, чтобы разобраться с этим самым Гансом на месте. Предложение, разумеется, с благодарностью было принято. Ну, не было тогда у НКВД «пятьсот миллионов кровавых палачей», как в свое время втирал народу демократический брехун с характерной фамилией Солженицын.

У Иванова в подчинении был только личный наган одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года выпуска да пара собственных ног в качестве транспорта. Слишком мало их еще было на освобожденной территории, и слишком много им предстояло сделать. Когда НКВД была нужна вооруженная сила, то сотрудники обращались в военную комендатуру или напрямую в части. Но тут я, собственно, сам и вызвался, тем более что мне это сам Бог велел. Осназ – он и в Африке осназ.

– Ну что ж, товарищ гвардии капитан, съездим, – хриплым простуженным голосом сказал мне сержант, посмотрев на меня красными от недосыпа глазами, – заодно я и гляну лично, что там творится на этих хуторах.

А увидев новенький трофейный немецкий БТР и моих славных «охотников за скальпами», увешанных оружием, как новогодние елки игрушками, сержант госбезопасности только присвистнул от удивления. Парни у меня серьезные, половина – спецура из XXI века, другая половина прошла всю войну в разведке от 22 июня в дельте Дуная. Одесса, Севастополь, Евпаторийский десант – и дальше уже с нами… И обе этих половины уже обменялись опытом, и друг за друга порвут кого хошь, как тузик грелку. Вот в такой теплой компании я и сержант ГБ и поехали на тот самый хутор."

"Вообще, буржуазная Латвия между восемнадцатым и сороковым годом была страной, где вся власть принадлежала таким вот «хозяевам». Латышский кулак был опорой режима Ульманиса. Он же двумя руками поддержал немецкую оккупацию, совершая зверства, в которых сами немцы предпочитали не участвовать.

Короче, мы опоздали. Тела четырех красноармейцев в истрепанных донельзя гимнастерках и двух женщин средних лет со связанными за спиной руками были обнаружены в небрежно засыпанной яме на скотном дворе.