Кошмар на улице дачной

А вдруг не придет? Вдруг передумал? Или вдруг они выстроили неправильную версию, и вчерашний грабитель искал в доме совсем не яйцо? Вдруг вчера приходил просто любитель пошарить по чужим закромам в отсутствие хозяев? Саша вчера его изрядно пуганул. Если у воришки никакого особенного интереса к этому дому нету, то никто и не придет. И как им с Генкой тогда «колоть» Костика? Одно дело, взять его на горячем, тогда и разговаривать с ним будет легче легкого. И совсем другое дело, если им придется убеждать Костика, что ему лучше во всем признаться.

– Ведь он может и не признаться, – прямо-таки простонал Саша.

– Кто? – тут же откликнулся Генка.

– Как это он не признается? – удивился Генка. – Мы его в любом случае так прижмем, что он нам все свои карты выложит. Это я тебе точно говорю. Я своей Валюхе спокойную жизнь после смерти обязан предоставить. А если ее сестра на зону поедет за преступление, которого не совершала, а Павлик в детском доме окажется, то о каком спокойствии тут может идти речь? Так что сидим, ждем.

И они сидели и ждали до двух часов ночи. И когда Саше стало окончательно казаться, что ничего уже у них не получится, раздались шаги. Это шел не ребенок, это были шаги взрослого человека. Взрослого и тяжелого мужчины, который пару раз, словно для подтверждения, еще и кашлянул.

Генка поднял большой палец. Физиономия у него была довольная.

Саше не нужно было командовать. Он и так был одно сплошное внимание. На вошедшего в дверь дома чужака они набросились с двух сторон. Саша схватил за руки, Генка за горло. Повалили, придавили и сели верхом. Генка на грудь, Саша на ноги.

– Все! Попался, голубь! – торжествовал Генка. – От нас не уйдешь!

Саша сорвал с лица чужака маску и отшатнулся. Генка тоже взглянул и охнул:

Такой мерзкой и противной рожи видеть давно не приходилось. Перекошенная от злобы и ярости, она напоминала маску какого-то древнего языческого божества. Очень злого, коварного и жестокого.

Маска тут же изменилась. Теперь физиономия выражала печаль и отчаяние.

– Добрые люди, отпустите меня, – взмолился этот тип тонким жалобным голосом. – Я случайно зашел.

– Я тут работал. Вещи свои оставил.

– Где ты работал? У кого?

– Женщина была. Рита. Мальчик тоже был. Ее сын – Павлик. Где они? Я в саду старые деревья пилил. Потом уехать понадобилось, я инструмент свой у Риты оставил. Сегодня вернулся, звонил ей, а она трубку не берет.

– А в дом ты как попал?

– Так ключи она мне дала.