Где-то на краю света

– Не под силу городскому убить великого охотника.

– Вуквукай был пьян.

– Все равно не под силу! Хотя Духи могли отобрать у него сознание и разум. Они давно сердились на него из-за золота. Всем, кто связался с золотом, – конец.

– Николай работал в артели?

Марья Власьевна кивнула:

– Давно. Говорят, не было среди местных такого проводника, как он. Говорят, те артельщики так разбогатели, что им не стало равных среди других тангитан. Говорят, что золото само шло к ним в руки, когда их вел Николай.

– А когда? – встряла Лиля. Глаза у нее горели от любопытства. – Когда это было, а?

Старуха опять усмехнулась:

– Ты тогда еще не родилась.

Странное дело, теперь Лиля совершенно ее не боялась и понимала, что можно не бояться, как будто старуха ей разрешила. Лиля без стеснения рассматривала морщинистое неподвижное лицо, без всякой мимики, резкие желтые складки кожи, брови, как будто нарисованные углем на пергаменте. А руки!.. Маленькие, крепкие, жилистые, ухватистые! Не руки, а сильный и совершенный инструмент! Лиля невольно посмотрела на свои – белые и тонкие. Маникюр весь облез, на косточках ссадины. Никакой не инструмент, а самые обыкновенные руки.

– Артельщики уходили в тундру на все лето, и никто, кроме Николая, не знал, где они моют золото. А еще говорили, Николай их на алмазные россыпи вывел. Многие пытались узнать, где находят они такие богатства, но никто не выдавал. Говорили, что одного поймали и пытали, он умер, но не сказал.

– Кто поймал? – спросила Лиля. – Кто пытал?

– Такие же, кто связался с золотом, – ответила старуха с презрением. – А потом богатство их стало так велико, что советская власть решила с ними покончить. Их всех посадили, а Николай тогда в тундру ушел на несколько лет. Никто его не видел. Ну, и найти не могли, конечно. Где им!

– Кому им? – опять встряла Лиля, и Олег посмотрел на нее с укором.

– Тангитанам! – ответила старуха с силой. – Белым людям! Много горя принесли они сюда, много бед. Сначала водку. Потом детей стали отбирать, стойбища и села разорять. Переселять в большие поселки стали, в деревянные дома. Зачем луораветланам деревянные дома?! На всем побережье и деревьев-то нет! Потом родной язык заставили забыть. А теперь, куда ни глянь, тундра вся изорвана, изранена, болеет. Луораветлане, кто посильнее и себя бережет, совсем далеко на север ушли, где никакая власть до них не доберется. Только мало, мало их осталось.

– Вряд ли Николай Вуквукай великое богатство нажил, – сказал Олег, когда старуха замолчала. – Не похоже.