Где-то на краю света

Олег знал, что по чукотским законам «луораветлан» – истинный, настоящий человек, в отличие от ненастоящего, пришлого, чужеродного, которого обозначали словом «тангитан». Все, кто приходил с Запада, назывались «тангитанами», и это было не слишком… лестное поименование. Для эскимосов, ламутов, коряков, эвенов существовали другие слова, обозначающие их близость к «луораветланам», истинным людям. Точно так же, как чукотский язык считался единственно правильным и достойным выражать сколько-нибудь человеческие мысли. Все остальные языки не в счет, хотя на них тоже вполне можно объясняться.

Бабушка Туар совершенно точно была «лыгинэвыскэт», то есть чукотской женщиной, в Олеге же чукотской крови имелось всего четверть, поэтому он не стал объяснять.

– Ты пришел поговорить со мной?

Человек по имени Нутэвэкэт помедлил, как бы раздумывая, что ответить на этот вопрос.

– Я пришел проводить тебя, – сообщил он, надумав. – У тебя есть настоящая одежда и обувь?

– Есть, – быстро ответил Олег.

Он знал, что спрашивать, куда и зачем собирается его провожать Нутэвэкэт из Инчоуна, не имеет смысла – тот не ответит.

– Ну что? – Ромка Литвиненко приплясывал рядом от нетерпения и холода. – Что он говорит?

– Пока ничего особенного. Он собирается куда-то меня проводить.

– Куда?!

– Мы не узнаем, пока он не проводит.

– Олег, ты собираешься идти с ним куда-то ночью?! В пургу?! Спроси его, может, он потерпит до утра как-нибудь…

– Езжай за мной, – по-чукотски сказал Олег Нутэвэкэту. – Мне нужно взять одежду.

Нутэвэкэт кивнул как ни в чем не бывало, уселся на нарту, разобрал упряжь и выдернул из снега остол, тормозную палку, обитую с одного конца железом.

Преображенцев полез в свою машину.

– Рацию захвати, если в тундру пойдешь! – крикнул Ромка. Голос у него был напряженный.

– Однако, есть рация, – негромко сказали с нарты. – И спутниковый телефон есть.

Джип перелез через сугробы, которые намело вокруг него за те два часа, что Олег был в эфире, и двинул вдоль улицы. За ним, появляясь и пропадая в свете фонарей, неспешной рысью трусила собачья упряжка.

Олег подъехал к своему дому, загнал машину под навес и зажег свет. Следом вбежали собаки, каюр крикнул, нарта остановилась.

Над обрывом, над ревущим и грохочущим анадырским лиманом, стояло всего два одноэтажных широких дома, похожие по очертаниям на серых китов. В одном из них жил Олег.

– Проходи, – предложил он Нутэвэкэту из Инчоуна.