Хозяйка почты на улице Роз (СИ)

— Значит, об этом не стоит беспокоиться? — уточнила я. — У меня никто не отберет постоялый двор после того, как вдова Блумкин отправится в мир иной?

— Погодите, дорогая. Есть один вариант: они могут попробовать признать завещание недействительным. Но только в том случае, если докажут, что вдова на момент составления завещания не понимала смысла своих действий или не могла ими руководить, — лорд Опри налил мне ароматного чая. — Оспаривать завещание придется в суде.

— То есть… Нужны свидетели, что старушка подписывала документ во вменяемом состоянии?

— Свидетели это хорошо, но если племянники заявят обратное, суд станет изучать медицинскую документацию об особенностях, развитии и течении заболевания, а не ориентироваться только лишь на свидетельские показания. Поэтому для начала нужно пригласить врача, который осмотрит вдову Блумкин и выдаст свое заключение. После этого можно приглашать нотариуса, который сам в случае оспаривания станет свидетелем. Но будет лучше, если кроме нотариуса при этом будут присутствовать еще несколько человек. Вы должны обезопасить себя от любых неприятностей, которые могут произойти впоследствии. Я готов предложить себя, леди Рене. Но вам нужно поторопиться, я скоро уеду из города.

— Благодарю вас! — воскликнула я, мысленно благодаря Бога за то, что он устроил мне встречу с таким замечательным человеком. — Я постараюсь все сделать быстро!

После посещения банка, я вернулась на почту и послала Балрика за доктором Либерманом. Осталось привести вдову Блумкин, за которой следила служанка. Но как это сделать?

Пришлось собрать на кухне весь наш коллектив для совещания. Одна голова хорошо, а несколько еще лучше.

— Так это вообще не проблема, — вдруг сказал кузнец, хитро улыбаясь. — Не хочу хвастаться, но я всегда пользовался успехом у женщин… Жозеф поможет мне.

— Вы сможете отвлечь служанку? — с надеждой поинтересовалась я, и мужчина утвердительно кивнул.

— Обещаю вам, леди Рене.

— Что ж, тогда за дело.

Лишь Тилли недовольно скривилась, но все же нашла в себе силы промолчать. Ей, видимо, не очень хотелось, чтобы кузнец уделял внимание соседской служанке, даже несмотря на благородную цель. Она ревновала!

— Ах, Тилли, Тилли! — прошептала я, подмигнув ей. — Ты выдаешь себя с головой!

— Не понимаю, о чем вы, — фыркнула она и взялась за приготовление ужина.

Буквально через пятнадцать минут раздался звон бьющегося стекла, а потом гневные крики. Итак, первый акт начался.