Мама на семь лет

Андрей выходит из комнаты и возвращается со стаканом воды и кивает на таблетки.

- При мне. А потом собирай вещи и пошла вон.

Ком подступает к горлу, пальцы начинают дрожать. Кажется, что я попала в плохой сон.

- Андрей, я сильно раскаиваюсь за свою ложь. Я испугалась. Я...  Прости.

- Ты, Юля, жалкая эгоистка, которая думает только о себе и своих чувствах. У нас было соглашение. Я оплатил все твои долги и лечение, накупил цацек и вывел в высшее общество. Если бы ты была умнее и дальновиднее, то семь лет - немаленький срок, а я бы никогда не отпустил преданную и влюбленную в себя женщину, к которой испытываю влечение. Логические цепочки, видимо, не твое? Жаль за твой выбор. Мало быть просто человеком, нужно развивать в себе человеческие качества. Ненавижу лицемерие и ложь.

Эти слова жалят. Мне больно. Внутри горит. Невозможно сделать вдох.

- Прости. Я...

- Таблетки Юля, - обрывает Дымов. - И на этом попрощаемся.

Наверное я сильно ошарашена происходящим. Не верила в такой исход. Да даже представить подобного не могла! Но разве так можно с людьми как Дымов? Да оступилась, а он вручил контракт на ребенка! И стоило мне чуть оступиться, как собирается вышвырнуть меня из своей жизни, будто я надоевшая вещь?  Нашел изъян и в утиль?

Беру стакан дрожащими пальцами и, расплескивая, подношу его ко рту, запивая таблетку. Тяжело выдерживать давящий взгляд Дымова. Но я смотрю. Он поджимает губы, окидывает меня разочарованными глазами, а потом разворачивается и выходит из номера."

"Несколько минут я пытаюсь унять бешеное сердцебиение и боль в груди, меня трясет, но слез внутри нет. Пока нет. Зато желудок скручивает от спазмов и волнение находит выход: меня прочищает желчью над унитазом. Умываюсь и смотрю на свое бледное отражение в зеркале. Принимаю холодный душ, а потом иду собирать вещи. Через двадцать минут, как и предупреждал Дымов, за мной пришел человек и проводил до машины, которая отвезла в аэропорт.

“Это все похоже на сон. Просто дурной сон. Мне снится”, -  успокаиваю себя весь перелет, но горячие слезы говорят об обратном. Может Андрею нужно время? Да, пусть побудет один, а потом вернется и мы спокойно обо всем  поговорим. Я поэтому не стала истерить, что-то доказывать, оправдываться. Попробую чуть позднее, когда он остынет.

Но выясняется, что в Москве меня встречает водитель Дымова и везет меня по неизвестному адресу, говоря, что сроки моего контракта закончены и я больше не живу с Андреем.