Сафари на черепашку

– Ну что такое страшное вы разболтать можете?

Олеся усиленно заработала пилкой."

"– Ну, нам почти все запрещено. О своей семье, проблемах с мужем, неприятностях с детьми клиентам говорить нельзя, кокетничать и обсуждать других мастеров не положено. Упаси бог сказать правду про средства, которыми пользуются в салоне.

– Они плохие?

– Да уж не лучшие. Хозяйка подешевле покупает, а выдает за суперские.

– Я думал, владелец салона мужчина, Маркел Листовой.

Олеся захихикала.

– Нет, это просто так, от балды имя с фамилией взяты, жаба нами рулит, звать ее Клавдией Васильевной Задовой. Ну кто ж в салон под названием «У Клавки Задовой» пойдет? Смехота! Только, если я кому правду про Клаву растреплю, меня выпрут. И уж, ясное дело, про эпидемию молчать надо!

– Какую? – испугался я. – В парикмахерской инфекция?

– Это я так, преувеличила, – призналась Олеся, усиленно соскребая с моих ногтей наклеенные пластинки. – Сначала Костька помер, да он дурак, на операцию лег, хотел рубцы от прыщей сошлифовать, а сердце наркоза не выдержало, ну, он и отъехал на тот свет. А сегодня утром из больницы позвонили и сказали: «Грибкова скоро хоронить придется».

Я чуть не сломал маникюрный столик, потому что от неожиданности подскочил и стукнул коленями о тонкую доску из пластика.

– Алексей скончался?!

– Вы его знали? Жив пока, но точно помрет!

– Э… э… я пару раз стригся у него. Что с ним случилось?

– Отравился, – равнодушно пояснила Олеся, – вот чем, нам не сказали, думаю, консервами, сплошь и рядом такое случается. Ботулизм. У меня одна клиентка – химик, такое рассказывает!!! Нет, у нас в салоне точно эпидемия, ща еще кто-нибудь помрет.

– Не дай бог, – покачал я головой, – впрочем, такой поворот событий все же маловероятен. Рамкин погиб из-за больного сердца, Грибков отравился. Они же не болели чумой или оспой! И может, Алексей еще выздоровеет, надо надеяться на лучшее.

– Стопудово помрет, а с ними еще кто-нибудь – где два гроба, там ждут третий, – заявила Олеся. – Мне бабушка всегда говорила: «Смерть звонит трижды».

– Вам не жалко ни Костю, ни Лешу?

– Они с нами не дружили, – поморщилась Олеся, – такие фу-ты ну-ты! Алешка из себя хрен знает что корчил. С мастерами нос задирал, сквозь зубы слова цедил, всем видом демонстрировал: вы чмо, а я москвич. Ой, подумаешь, прыщ на носу! Мы ему слишком простые были, никогда до нас не снисходил, царя натурально корчил.