Сафари на черепашку

Во, глядите, у американских таблеток глянцевая коробочка, яркие надписи, любо-дорого посмотреть, к упаковке приложен крохотный календарик и карандашик, вы вроде как должны числа приема отмечать.

Еще иностранцы рекламу забабахивают, а народ на телик падок, раз какая-нибудь звезда эти таблетки пьет, то и им всем подавай. Какая наивность! В общем, хитростей полно. Я бы этих врачей придушила!

– Врачей? Почему?

Девушка легла грудью на прилавок и еле слышно зашептала:

– Знаете, как эти дорогущие лекарства продвигают?

– При помощи рекламы? – предположил я.

– Если б только так, то полбеды. Дилеры ходят по больницам, поликлиникам, аптекам и говорят: «Продавайте наши лекарства, за каждую купленную упаковку будете иметь процент». И ведь выплачивают аккуратно. Конечно, терапевт начнет советовать этот препарат, он же деньги получит. Ну, чего, готовы бешеные бабки за яркие коробки платить?

– Лучше я подумаю, спасибо за разъяснение, – воскликнул я.

Девушка кивнула и принялась убирать лекарства.

Глава 19

Нора встретила меня сердитым возгласом:

– Ну сколько можно жвачиться! Ваня, ты проиграешь даже на черепашьих бегах.

– За Че мне точно не угнаться, – улыбнулся я, вспомнив чудовище, обитавшее в аквариуме у Евгения.

– Хватит болтать ерунду, отчитывайся! – рявкнула Нора.

Я приступил к пересказу своей беседы с Загребским.

– Естественно, ты, как всегда, записал разговор на диктофон? – прервала меня хозяйка.

– Конечно, вот, пожалуйста.

Нора повертела в руках крохотный аппаратик."

"– Ладно, дело ясное. Говоришь, Владилен Карлович тебе с детства знаком?

– Да, я часто гулял с ним во дворе.

– Я сама могу в злую минуту черт-те что брякнуть, – критично отметила Нора. – Сначала ситуация с Загребским показалась мне перспективной, но теперь понимаю – это лажа. Бедный профессор, не позавидуешь ему. И внук мерзавец, и невестка инвалид, и сам на краю могилы. Ваня, Владилену Карловичу следует помочь по линии «Милосердия», подготовь бумагу.

– Ясно.

– Впрочем, оставь мне запись, я еще раз послушаю.

– Хорошо, можно идти?

– Куда?

– Ну… к себе.

– Устал? – неожиданно заботливо осведомилась Элеонора.

Я насторожился: если хозяйка вдруг начинает беседовать сладким голосом – жди беды.

– Нет, нет, я абсолютно бодр, – соврал я, – просто время позднее.

– Я, Ваня, очень внимательно, не один раз, прогнала запись твоей беседы с Машей Башлыковой, – протянула Нора. – Скажи, ты ничего странного не заметил?

– В принципе, нет.

– А без принципа? – неожиданно заорала Нора.