Рандеву на границе дождя

– Ой, ни за что! Я бы вам стеснялась все рассказывать, а без откровенности какое лечение!

– Вы правы, я бы тоже не мог к вам относиться как к пациентке.

Хорошее настроение вдруг вернулось, и слова нашлись:

– Что ж, вам, верно, пора! Спасибо огромное, что побеспокоились обо мне.

Гость поднялся, но, уже дойдя до двери, нерешительно остановился:

– Знаете, Христина… Если человек психиатр, это не значит, что у него строгий порядок в собственной голове. Такие же страхи и завихрения, и похуже кое-что. Впрочем, вы наверняка слышали поговорку: сапожник без сапог.

Она неуверенно кивнула.

– Так вот, – продолжал Макс, – в свое время я тоже подумывал, чтобы пойти на терапию. Были у меня травмирующие моменты, о которых мне совестно говорить теперь. Не важно, в чем они состояли, но я считал себя глубоким невротиком и всерьез размышлял, к кому из коллег обратиться. А потом подумал, что, постоянно переживая прошлое, я не буду жить в настоящем. Без конца анализировать старые обиды – это барахтаться в пустоте, и даже если найдется корень всех проблем, выдернуть его не получится, потому что прошлое изменить нельзя.

– Не сердитесь, что я так говорю. Наверное, думаете, какой идиот, не успел извиниться, как тут же снова за свое, просто я хочу быть честным с вами. Я думаю, вы очень хороший человек, а для хороших людей жизнь вообще мучительная штука.

– Вы меня совсем не знаете, – заметила она вежливо.

– Понимаете, Христина, безмятежность и спокойствие – это редкие гости в нашей душе, и приходят они, наверное, не тогда, когда мы ворошим прошлое, а когда делаем что-то важное в настоящем. Я принял за константу две вещи: самого себя и то, что было, и знаете, после этого мне стало легче ориентироваться в том, что есть. Ну а радости… – Макс усмехнулся. – Радости, они как грибы. Всегда найдутся, если умеешь их искать.

Христина вздохнула. Слишком часто она слышала подобные советы и от Анны Спиридоновны, и от коллег по работе.

– Знать бы еще, как это сделать! – сказала она резко. – Вот прикажите мне зараз по-французски заговорить! Я бы и рада, да не знаю, как.

Макс поднял руку так, словно хотел взять ее за плечо, но вместо этого поправил свою и так безупречную прическу.

– Да я понимаю, что выгляжу дураком, – сказал он с досадой. – пришел такой маменькин сынок, который жизни не нюхал, и начал фонтанировать советами. Вы уж простите меня за это.

– То вы меня простите. Вы правы, и разумом-то я все это принимаю, а вот почувствовать – никак. Пустота, и всё. Мертва душа.