Рандеву на границе дождя

Когда ее вызывал начальник, спокойный и порядочный человек, Христина всегда, входя в кабинет, оставляла дверь открытой, потому что иначе ей становилось страшно, вдруг начальник накинется на нее, и она не сможет отбиться…

Макс оказался первым человеком, которому она призналась в своем страхе перед физической близостью. Было стыдно и немного страшно, но Христина чувствовала, что это необходимо, иначе отказ станет для него оскорблением и он будет мучиться, что же такое с ним не так.

– О, простите, я не знал, – сказал он растерянно и невпопад. – но я же могу просто ухаживать за вами. Без этого пока.

– Что значит смысл? Я вас люблю, Христина, вот и весь смысл.

Она покачала головой:

– А что будет дальше?

– Этого нам знать не дано. Но я надеюсь, что рано или поздно вы доверитесь мне, и все наладится.

– А я знаю, что нет! Не наладится! Вы ж психиатр и должны знать такие вещи, а не верить в чудеса любви.

Он пожал плечами, и Христина вдруг снова ощутила сильное желание очутиться в его объятиях, но быстро преодолела это чувство.

– Это как хребет, если перебило, то все, – продолжала она, стараясь говорить на чистом русском языке, чтобы Макс не подумал, будто она издевается. – поймите, я травматик, инвалид, но я сумела устроить свою жизнь настолько хорошо, насколько это возможно. Грубо говоря, если я не могу ходить на ногах, то прекрасно управляюсь с костылями. У меня есть работа, а теперь и вторая работа, которая приносит радость оттого, что я полезна тем, кто действительно во мне нуждается. Есть Анна Спиридоновна, книги, группа «Вконтакте», которая развалится, если я ее заброшу. Я довольна своей жизнью, понимаете? И сейчас вы мне предлагаете повстречаться. Это все равно, как если бы вы предложили инвалиду тяжелое и болезненное лечение, которое скорее всего не поможет. Сказали бы, давай, терпи мучения здесь и сейчас ради эфемерного шанса ходить когда-нибудь потом. Кто-то, может быть, согласится на такое, а я – нет. Не потому что боюсь боли, а шанса нет!

– Шанса, может быть, и нет, но я вовсе не собираюсь вас мучить…

– Видите, вы даже не понимаете, что уже делаете мне больно, так что же дальше? – перебила она. – Подумайте сами, долго на платонической любви мы не продержимся, да и правильно, потому что это уродство. Вам будет надо, я уступлю, чтобы вас не потерять, и после первой же ночи вас возненавижу.