Рандеву на границе дождя

Он жил здесь, как гость, и уходил, как гость, не унося ничего в своем сердце и не оставив дому памяти о себе…

Он взял зонт и хотел было уйти, как тут из спальни выплыла жена, привлеченная шумом открывающейся двери.

– А, это ты, – сказала она равнодушно, – зачем пришел?

– Алина, я вообще-то твой муж и живу здесь.

От вида жены у Макса совсем испортилось настроение. Несмотря на то что давно перевалило за полдень, она все еще ходила в пеньюаре и какой-то маске на лице, а на руки натянула специальные хлопчатобумажные перчатки. Макс знал, что она будет в таком виде слоняться по дому часов до четырех, потом поклюет что-нибудь эфемерное типа рукколы и двух-трех орешков и поедет в «зальчик» или в «бассейничек», а вечером снова умастит свою особу какими-нибудь снадобьями.

– Я не поняла. – Она повернулась к нему своей белой маской, и Макс вдруг подумал, что это и есть ее настоящее лицо, просто белый блин, пытающийся раскрасить себя яркими, но нестойкими красками…

– Я не поняла, – повторила Алина высокомерно, – ты хочешь какие-то права предъявить на эту квартиру?

– Нет, только на этот зонтик! – Он помахал перед ее носом сложенным зонтом. – Не возражаешь, надеюсь?

– Нет. Если хочешь, я скажу домработнице, чтобы упаковала все твои вещи и отослала к Волчеткиным или куда ты скажешь.

Он сел на галошницу и потер лоб.

– Слушай, Алина, я тебе в третий и последний раз предлагаю: давай закончим этот цирк! Пойми, нельзя принимать такие важные решения, как развод, только из упрямства. Да, развод, – повторил Макс с нажимом, хотя за дурацкой маской жены никак нельзя было понять, что она почувствовала, услышав это слово, – потому что, если ты сейчас же не примешь меня домой, я подам на развод.

Алина засмеялась и сказала, что он полный идиот, если думает, что она сможет жить с ним дальше после того, как он ясно показал, насколько ему плевать на чьи-либо интересы, кроме собственных. Пусть он и дальше живет, как хочет, а в ее жизненные планы не входит превращаться в подстилку и забывать себя, лишь бы быть при мужике.

– Подстилка – это немножко другое, – буркнул Макс, посмотрел в прорези маски, за которыми должны быть глаза, ничего не увидел и молча ушел, почти со страхом думая, что Алина захочет его остановить.

Слово «развод», впервые произнесенное вслух, не растаяло в воздухе, а четко и определенно легло на душу. Он трижды предложил, трижды получил отказ.