Измена. Право на счастье (СИ)

И только маленькая принцесса ласково и с хитринкой. Что-то задумала маленькая шкода. Чувствую на подсознательном уровне. Наверное, гормоны еще не улеглись после утраты крошки, которую она потеряла.

Глаза предательски начинает щипать, глядя на малышку. Такая милая, озорная, приветливая. А у меня может никогда и не быть ее, даже если мы с Хасановым совместимы. Хоть бы не заплакать. Хоть бы. Еще и все молчат. Я не знаю, кто здоровается первым. Боюсь быть некультурной в их глазах.

Только здешняя принцесса гордо идет ко мне на встречу, под бурчание бабушки, которого мне не разобрать.

– Привет. Я Алика. Ты сделаешь мне то пироженое, с шариками? Пожалуйста?

Ого. Вот вам и детская непосредственность. Ама тихо посмеивается, а вот бабуля недовольна. Сильно.

– Алика. Это посторонний человек. Немедленно возвращайся за стол и не докучай взрослых своими просьбами, – грубость так и срывается с губ женщины в годах, а мне так и хочется ответить ей зеркально.

Только взглянув на Аму, понимаю, не стоит. Девушка трусится как осиновый лист. Вижу, хочет защитить кровиночку, но против старших – бессильна. Это ужасно. Поэтому сажусь перед куколкой на корточки, беру ее ладошки в свои и отвечаю.

– Привет. Я Милана. Все будет сделано, принцесса. С радужными шариками?"

"И если секунду назад глазки девочки блестели от непролитых слез, то сейчас в них радость. Я не Ама, мне можно поставить гарпию на место, только чуть туманно. Да простит меня Дамир за вольность. Но дети – это святое и срывать на крошке злость никому не позволю. Я чужая, мне можно.

Глава 24

Дамир

– Жестко ты с ним, – начинает Амир, когда мы выходим из ресторана.

Потряхиваю рукой, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Пришлось немного объяснить бывшему, что про жён так говорить нельзя. Тем более, когда рядом с тобой тот, кто за неё пасть любому ради неё порвёт, в асфальт закатать, или как там модно говорить? Я за Милу просто сотру всех в порошок, и неважно, кто это будет.

Она моя женщина. Но даже я не посмею её обидеть, оскорбить или унизить наедине, про публично даже заикаться не стоит.

– Нормально. Заслужил. Я к своим поехал. Надо будет Милу поддержать, рассказать, что можно, что нет, и под бок её. Как представлю, что придётся уехать, аж тошно. Вот какого черта у меня зять такой дурак? – последнее звучит скорее фигурально, и друг это улавливает.

– Не верю, что слышу от тебя подобное. А как же свобода, кутежи, разнообразие? Неужели я потерял друга? – смеётся, подойдя к машине.