Брак на поражение

Только это не помогло. Девушка продолжала смотреть в пустоту и шептать «найдёт и убьёт… он нас всех убьёт».

— Вы позволите? — Леус подошёл ближе, поднимая с пола скомканную газету. Но Анжи никак не отреагировала на действия инквизитора. Только по бледному как мел лицу прошла… трещина?!

К-хе… это как?! Ещё одна леди под иллюзией?

Да, что ж это за эпидемия? Куда ни плюнь, то метаморф, то агент под прикрытием… В Лавии вообще люди с настоящей внешностью остались, кроме нас?

— Дура я… идиотка беспечная, ненормальная… сама виновата, — прошептала леди Ламис, — сама… столько лет прятаться, и так глупо попасться…

— Ты не могла знать, — начал Вергилий, — никто…

— Я должна была предвидеть! — в истерике выкрикнула Анжела. — Должна, обязана была…

— Это невозможно! Даже мы не смогли бы…

— Вы прочитайте! — встрепенулась она, бросив на Леуса полубезумный взгляд. — Прочитайте! Какая мелочь может стоить человеку жизни!

Последняя фраза утонула в рыданиях. Анжи отшвырнула стакан и, закрыв лицо руками, откинулась на спинку кресла. Бедняжку трясло и било крупной дрожью, только вместо слёз по щекам градом катились… чернила?

Бездна…

Это как вообще?! И почему Вергилия ничего не удивляет? Стоит истуканом, ни один мускул на лице не дрогнул! Будто каждый день видит, как женщины чернилами плачут и трещинами покрываются…

— Метаморф…, — ошарашенно прошептал Себастьян, глядя, как Анжи размазывает по лицу чёрные слёзы.

Что-о-о? Ещё одна многоликая?! Великие духи, это что заразно?

То ни одного тысячелетиями никто не видел, то целое полчище… и, как назло, все в Лавию приехали!

— Проклятье…, — простонал Леус, скомкав газету.

— Да, объясните уже наконец, что происходит! — прошипела я, и, подскочив с дивана, буквально выдрала из рук Витторио проклятую газету.

— Первая полоса, — просипел инквизитор.

— Возвращение Сирены? — удивилась я, прочитав заголовок. — Вчера ночью, во время исполнения арии Мирель, лавийская оперная дива, Анжела Ламис смогла повторить легендарную партию Лиолетты Данкоста…

Ох… Бездна всевеликая и все её духи…

— Я пряталась пятнадцать лет, — всхлипнула Анжи, стирая вместе со слезами… лицо.