Измена в подарок на свадьбу. Тайная беременность

А вот мама… Слышу ее истерику и понимаю, что я не могу с ней так поступить. Я должен быть рядом, а то, чего доброго, и у нее сердце прихватит.

– Хорошо, я вылечу ближайшим рейсом, – чеканю я.

– Спасибо, Коля! Сынок, я так тебя жду…

Я прощаюсь и кладу трубку. Долго смотрю в стену, не шевелясь, и раздумываю о том, что же все-таки я делаю. Правильно ли то, что еду домой? Я же зарекался когда-либо переступать порог отчего дома, а теперь вот добровольно согласился.

– Николя, ну что ты тут торчишь? Мы едем или нет? – заходит в комнату Тина, отвлекая меня от грустных мыслей.

– Нет. Ты поезжай, а я в аэропорт.

– Как? Зачем? – вдруг становится серьезнее она.

– Я еду домой, Тина. Отцу стало плохо. Я должен быть рядом!

Под утро самолет взмывает в небо, и я снова возвращаюсь мыслями к Алисе. Надо же, я так хочу ее увидеть, что забываю об отце и о проблемах дома. Как только решение приехать было принято, на душе разлилось тепло.

Не знаю почему, но я уверен, что судьба нас еще сведет. По крайней мере, мне этого очень хотелось бы!

– Сынок, ты приехал! – всплескивает руками мама, увидев меня на пороге.

– Да, я приехал. Но только ради тебя. Вообще не представляю, чем я могу помочь.

Бросаю спортивную сумку с вещами на пол, и ко мне тут же подбегает Наташа, наша домработница.

– Николай Борисович, как я рада вас видеть! – лепечет она, пытаясь забрать сумку, но я ей не даю.

– Наталья, я сам, не хлопочите! – вежливо улыбаюсь ей, отбирая вещи.

Сумка тяжелая, а женщина уже не так молода. Она к нам устроилась, еще когда я был маленьким. Мы с ней довольно хорошо ладили, и она была одной из тех, по кому я скучал.

– Какой ты стал! А как загорел! – возвращает к себе внимание мама. – Пошли, нечего стоять на пороге. Сейчас все расскажу."

"Мы проходим в гостиную и садимся за стол. С дороги хочется помыться и переодеться, правда, я еще не уверен, что хочу остаться в этом доме до отъезда.

– Наташ, принеси чаю и чего-нибудь перекусить. Наверняка Коленька проголодался!

Я киваю и откидываюсь на спинку высокого стула.

– Ну, рассказывай, мам, что с отцом? Что вообще произошло и зачем мое присутствие здесь?

Только сейчас я замечаю, насколько она измучена. На маме буквально лица нет. Цвет кожи приобрел бледность и сероватый оттенок, а глаза кажутся красными от слез. Мне вдруг становится очень жалко ее. Ну что я за сын? Ладно отец.