Охотясь на Аделин

И если пуля в моей груди означает, что черепная коробка моей дочери осталась цела и она не закопана в землю на несколько метров… то это того стоило.

Мои губы начинают дрожать, а на глаза наворачиваются новые слезы. Я опускаю голову, пытаясь сохранить самообладание, пока не превращаюсь в рыдающую девчонку.

– Спасибо, – шепчу я сдавленно и хрипло.

Когда я встречаю ее взгляд, он мягкий и почти печальный. И от этого моя грудь болит только сильнее.

Прочистив горло, я вытираю слезы, намереваясь сменить тему.

– Итак, Крэйвен, почему твои родители назвали тебя именно так?

Мама вздыхает, качая головой от моей бестактности. Хотя какая разница?

Это вполне обоснованный вопрос.

Он усмехается.

– Это имя моего отца, – коротко отвечает он. И туманно.

– Ладно, Крэйвен-младший, а в какой организации ты работаешь?

– Адди, – одергивает мама, но я ее игнорирую. Это тоже резонный вопрос.

– Моя мама – медсестра по уходу за больными на дому, и с разрешения пациентов я иногда помогаю ей. – Он пожимает плечами и смотрит на мою мать. – Мы прекрасно ладим, поэтому, когда Серене нужна помощь с передвижением, я выручаю ее.

Мама тепло улыбается.

– Его мать – просто ангел, а Крэйвен – настоящий подарок. Твой папа опять много работает, так что лишний помощник пришелся очень кстати.

Расслабившись, киваю, радуясь, что о ней хорошо заботятся.

Как правило, я не отличаюсь подозрительностью, но мои боевые навыки не единственное, что я совершенствовала в эти месяцы. Моя интуиция довольно развита, и, хотя я не ощущаю в лице Крэйвена опасности, мне кажется, что он вовсе не так прост, как пытается казаться.

Не успеваю я вымолвить и слова, как вниз стремительно сбегает Сибби, с мокрыми после душа волосами, посвежевшим лицом и одетая в огромное голубое платье-футболку, с пушистыми розовыми тапочками-кроликами.

Она собирается что-то сказать, но тут же замирает. Ее глаза, словно в замедленной съемке, перемещаются на Крэйвена и расширяются, когда их взгляды встречаются.

– Какого черта ты здесь делаешь? – кричит она.

Проклятье. Я так и знала, что с ним что-то не так.

Нахмурив брови, я поворачиваюсь к маминой сиделке и вижу, что он удивлен не меньше самой Сибби.

– Я мог бы спросить тебя о том же, Сибель.

Эпилог. Охотник

Три месяца спустя

– Ее все еще не нашли? – спрашиваю я Дайю, бросая на нее взгляд, пока ковыряюсь в салате.

Вонзаю вилку в гренку и наблюдаю, как она падает с тарелки.

Она кривит губы, в ее зеленых глазах мелькает чувство вины.

– Нет, – сознается она.