Охотясь на Аделин

Он хватает третий стул, переворачивает его и садится задом наперед, устремив тяжелый взгляд на Клэр.

На ее шее бьется жилка, она пытается сглотнуть. Я негромко фыркаю. Если бы я ничего не знала, то мне показалось бы, что ее женская натура не так уж и невосприимчива к чарам Зейда, впрочем, как и любая другая живая женщина. Думаю, если бы у нее была возможность, то она с удовольствием трахнула бы его, прежде чем всадить нож в его горло.

– Прежде чем мы начнем, как насчет того, чтобы установить атмосферу взаимного доверия? Все мои люди не на виду, ни один ствол не упирается тебе в глотку, так что, может быть, ты попросишь своих дружков убраться подальше? Если хочешь, они могут остаться и у них будет прекрасная возможность держать меня на мушке, но они должны, черт возьми, отступить, ясно?

Сузив взгляд, она некоторое время обдумывает просьбу Зейда, а затем соглашается. Ее охранники нехотя отходят вглубь здания, обеспечивая себе прекрасную позицию.

– Выкладывай, Клэр. Что ты предлагаешь? – спрашивает Зейд, но тут же поднимает руку, прерывая ее, как только она открывает рот. – Только убедись, что это хорошее предложение. Из-за тебя мою девушку похитили, насиловали и пытали, а ее мать едва не убили."

"Ее накрашенные губы сжимаются в жесткую линию; похоже, ей не очень приятно напоминание обо всех ее злодеяниях. Удивляюсь, как она вообще спит по ночам. А может, на самом деле она рептилия и ей вовсе это не требуется? Честно говоря, звучит весьма правдоподобно.

– Я помогу тебе искоренить торговлю людьми, – заявляет Клэр.

Мы с Зейдом храним молчание, переваривая ее предложение, так что она продолжает:

– Несмотря на то что работорговля приносит огромную прибыль, есть кое-что, чего я хочу больше.

– И что же это? – спрашивает Зейд, негромко и глухо.

– Абсолютный контроль над человеческой популяцией, конечно же. Сейчас люди слишком хорошо осознают свою никчемность. Я хочу получить полную власть – мы оба должны иметь полную власть.

Я сдвигаю брови, на моем лице появляется злобное выражение.

– Для чего? – спрашивает он. – Что именно ты собираешься делать с этой властью?

– Начать новую эру, конечно. Мы сможем делать все, что захотим. Мы можем сделать их жизнь полезной, дать им настоящую цель.

– И что же это будет за цель? – вклиниваюсь я. – Стать безвольными роботами, которые будут служить тебе?

– Все страдания прекратились бы, – бросает она, переводя взгляд своих ослепительно-зеленых глаз на меня. И в них действительно нет души. – Эта планета процветала бы.