Охотясь на Аделин

– Что ты…

Прежде чем я успеваю закончить вопрос, он приподнимает мои бедра настолько, чтобы насадить меня на свой член, и в тот же момент рывком входит в меня. Несмотря на то, как я возбуждена, я еще не была готова к его размерам.

Моя спина выгибается, и кожаный ремень сразу же сдавливает мне горло. Я испускаю приглушенный вопль, который тут же уносит ветром.

Зейд откидывает голову назад, и в его груди нарастает глубокий рык. Он прижимает меня к дереву, обхватывает за бедра и неуклонно погружает свой член все глубже и глубже, пока у меня не остается сил.

Я издаю еще один придушенный крик. От места нашего соединения по всему телу расходятся волны наслаждения. Шершавая кора впивается мне в кожу, но я почти не замечаю этого, пока он так глубоко проникает в мое тело.

Рука, придерживающая мое бедро, скользит вверх по животу, и его пальцы вонзаются в мою кожу.

– А если здесь окажется мой ребенок, тогда ты останешься? – мрачно спрашивает он, а затем стонет, словно испытывая блаженство от одной этой мысли.

Мой рот приоткрывается, мое внимание разделяется между его почти угрожающими словами и тем, как он двигается внутри меня.

– М-м-м… – издаю я что-то вроде ответа, но это больше напоминает стон. – Может быть, когда-нибудь? – взвизгиваю я, едва не закашлявшись, когда ремень пережимает мне дыхательные пути.

Он отстраняется до предела, а затем снова погружается в меня, с силой врезаясь тазом в мой. Я задыхаюсь. Мои глаза практически закатываются от того, насколько я полна им.

Мое ухо обдает его жаркое дыхание, и теперь его слова похожи на предупреждение.

– Я не спрашивал согласия, детка. Ты останешься или ты сбежишь с моим ребенком?

Я так поражена его вопросом, что не сразу понимаю, о чем идет речь. Мое сердце замирает, и я резко вдыхаю, как от его намека, так и от того, что он снова толкается в меня; его лобок стимулирует мой клитор именно так, как мне и нужно.

– Ты… У меня стоит внутриматочная спираль, – отвечаю я.

Сложновато будет забеременеть, пока она там. Разве что он физически извлечет ее из моего тела.

– Да неужели? – рокочет он, и в его глубоком голосе звучит вызов. Он произносит этот вопрос так, будто знает ответ на него получше, чем я.

Мои ногти впиваются в его плечи, и, когда осознание происходящего начинает доходить до меня, я отталкиваю его. Он, разумеется, сопротивляется, словно стальная крепость, которую не сможет сдвинуть даже ядерная бомба.

– Ты не мог, – резко бросаю я.