Охотясь на Аделин

Он отказывается останавливаться, трахая меня все сильнее, даже несмотря на то, что я бьюсь в его руках. Его руки с силой сжимают мои бедра, и если бы я могла увидеть образ Бога, который смотрит мне в глаза, спрашивая, готова ли я вернуться назад, то обнаружила бы перед собой обезумевшего мужчину, стоящего на коленях и спрашивающего, может ли он тоже отправиться со мной.

На мои глаза наворачиваются слезы, а лицо искажается в беспомощном крике, пока мое тело разрушается. Все эти ощущения слишком сильны для меня.

– О боже, пожалуйста, я больше не выдержу!"

"Я чувствую, как его кулак врезается в матрас рядом с моей головой, и из его горла вырывается гортанный рык. Его язык скользит по моей скуле, слизывая капли слез.

– Смотри на меня, когда молишься мне, – рокочет он. Я качаю головой; слезы льются из моих глаз рекой. – Черт, ты так прекрасна, когда плачешь для меня. Думаешь, теперь я когда-нибудь остановлюсь? Я хочу пить твои гребаные слезы, словно кровь Христа.

Я снова качаю головой, безмолвно умоляя его остановиться. Но он отказывается, и я задаюсь вопросом, сколько еще я смогу выдержать эту муку, прежде чем потеряю сознание.

– Я тоже твое спасение? – выдыхаю я, прежде чем из моего горла вырываются рыдания.

– Ты всегда была единственной, кто спасет меня, мышонок.

Он содрогается, и я чувствую, как напрягается его тело, приближаясь к финалу. Он настигает меня, и я боюсь того, что случится, когда он это сделает.

Он трахает меня все быстрее, просовывая руку между нашими телами и нащупывая пальцами мой клитор, и на этот раз я совершенно перестаю что-либо видеть. Мой рот раскрывается в почти беззвучном крике, и он рычит, создавая звук, от которого мы оба распадаемся на части, дрейфуя в своей собственной погибели.

Зейд замирает, но мои бедра уже движутся сами по себе, ударяясь о него, пока мы превращаемся в пепел.

Мы – прах, и в прах мы и вернемся.

Время перестает существовать, и к тому моменту, когда мы вновь приходим в себя, мы задыхаемся и дрожим от пережитого. Мои щеки мокры от слез, которые все еще текут из глаз, пока я пытаюсь перевести дыхание. Но я не могу. Из-за рыданий, раздирающих мое израненное горло.

Зейд обхватывает меня за шею и крепко прижимает к себе, и мы пытаемся восстановиться после… что бы это ни было.

– Я тоже тебя люблю, – шепчет он.

С каждым днем мы становимся все ближе и ближе к смерти – наши тела разрушаются все больше и больше. И если это то, на что похожа смерть, то я больше не хочу ощущать ничего другого.

Глава 38.