Охотясь на Аделин

Он впивается в меня глубоким поцелуем, издавая хриплый стон, и только после отстраняется, чтобы провести губами по моему уху. Я замираю от удивления, когда он лезет в карман и достает розу, которую вставляет мне в волосы.

– Однажды ты снова почувствуешь себя в безопасности рядом со мной, – шепчет он, и голос его опасно мягок. – И когда этот день наступит, тебе лучше молиться, чтобы я проявил к тебе великодушие.

* * *В ту же секунду, как я вхожу в клуб «Уступка», меня словно обволакивает какая-то зловещая сущность.

На мне черная шипованная маска, скрывающая верхнюю половину лица. И хотя в этом клубе они не обязательны, чаще всего их все же надевают, предпочитая сохранить свою личность в тайне. А значит, и сохранить репутацию."

"Главный этаж с двумя барами по обе стороны от сцены и сидячими местами перед ней выложен черно-золотым мрамором, который вибирирует от тяжелых басов.

Вместо типичных клубных ритмов звучит медленная и тягучая музыка, под которую женщина на сцене исполняет чувственный танец. На ней черный бюстгальтер и трусики, а поверх – платье-сетка, инкрустированное бриллиантами. Ее лицо закрывает красная маска, темные волосы волнами рассыпаются вокруг ее тела.

На несколько мгновений я просто заворожена ею. Ее изящные изгибы перекатываются и движутся под музыку с идеальной точностью, притягивая взгляды зрителей, как мотыльков к ревущему пламени.

Она не снимает одежду, но ей и не нужно раздеваться, чтобы исполнять этот самый сексуальный танец, который я когда-либо видела.

– Сосредоточься, детка, – шепчет Зейд через блютуз-чип в моем ухе.

Его глубокий голос с хрипотцой вызывает дрожь по моему позвоночнику. Скорее всего, он такой, потому что я наблюдала за этой девушкой. Зейд взломал камеры в каждом углу зала, и даже сквозь зернистую картинку видеозаписи он, должно быть, заметил, насколько я очарована.

Я чувствую, как мои щеки заливает румянец, распространяющийся до самого низа живота. Это место уже впивается в меня своими когтями, а я едва успела переступить порог.

– Она прекрасно танцует, – защищаюсь я, не желая стыдиться того, что оценила красоту другой женщины.

– Не заметил, – отвечает он.

Странно, но я верю ему, и что-то в этом усиливает жар, бурлящий в моем животе.

Хотя в зале далеко не тесно, вдоль барных стоек стоят несколько человек. Я замечаю свободное место в середине левого бара и направляюсь к нему.

Мне нужно выпить перед тем, как я спущусь вниз – именно там, по словам Зейда, и происходит настоящий разврат.