Охотясь на Аделин

– Джей, железнодорожная линия впереди?

– Да, меньше километра, – подтверждает он через секунду.

– Мы отправимся пешком, но я хочу, чтобы ты отправил несколько человек к дому на всякий случай. Не хочу, чтобы кто-то ушел.

– Понял.

Поворачиваю налево и проезжаю несколько метров, пока не натыкаюсь на тропу в лес. Быстро паркуюсь рядом.

– Вставь свой блютуз-чип, – говорю я Дайе, вставляя в ухо свой.

Рядом с «мустангом» останавливается машина Майкла, и мы, все вчетвером, выходим из машин.

– Это Адди? – сразу же уточняет Майкл.

– Мы не знаем точно, но думаю, это она, и она не могла уйти далеко.

Руби ахает и прикладывает руку к груди – она всегда тяготела к театральщине.

– Ох! Тогда нам лучше поторопиться. Она, наверное, так напугана, бедняжка.

Майкл кивает, на его губах появляется слабая улыбка надежды.

– Помоги выйти к железнодорожной линии, – прошу я Джея, вызывая его по блютуз-чипу в своем ухе и доставая из пачки сигарету.

– Курение убьет тебя, – стонет Джей.

Смотрю вверх и замечаю беспилотник, зависший в пятнадцати метрах над моей головой. Поднимаю руку и показываю ему средний палец. Джей хихикает, а затем указывает нам направление.

Чтобы найти поезд, у нас уходит около пяти минут бодрым шагом.

– Насколько он длинный?

– Подлиннее большинства других. Что-то около трех километров. Чуть меньше километра направо, все остальное – по левую сторону.

Я поворачиваюсь к Майклу:

– Вы с Руби идете направо, а мы с Дайей пойдем налево.

Он кивает, уже двигаясь в указанном направлении с Руби на буксире.

– Скоро увидимся, – взмахивает он рукой.

– Руби! – окликаю я. – У тебя же есть оружие?

– Ты чертовски прав, – кричит она в ответ, даже не удосужившись оглянуться.

Я одобрительно улыбаюсь и направляюсь в противоположную сторону; мои кости трещат от предвкушения.

Сегодня я вернусь домой со своей маленькой мышкой. А потом?

Потом мы вместе сожжем весь мир.

Глава 22. Алмаз

Спотыкаюсь о камень, но успеваю восстановить равновесие и не упасть лицом в грязь. В моих костях глубоко засел холод, и я уже не чувствую ни рук, ни ног.

Не знаю, сколько времени бегу, но я считаю все пройденные вагоны.

Двенадцать. Я прошла только двенадцать.

На улице все так же темно, где-то вдалеке раздается уханье совы, которое глушится громадой моего тезки[10].