Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Опускаю голову, чтобы отставить баночку с краской и делаю шаг назад.

На стене, ещё недавно раздражающей меня своей пустотой, за несколько дней вырос яркий цветочный город, состоящий из милых фей и волшебных пташек.

– Красиво, – тянет Мир, вглядываясь в каждый элемент. – Особенно вот эта феечка. На тебя походит.

Отпускаю смешок.

Украдкой изучаю бледно-голубые джинсы, отлично сидящие на подтянутой заднице, и белую футболку, облепившую его руки, словно вторая кожа. Какой он у меня красивый, – проговариваю про себя и тут же закусываю губу.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – отбивает он, переводя взгляд со стены на меня.

Медленно осматривает мой джинсовый свободный комбинезон и ярко-розовый топ под ним, а затем поднимает глаза к горящему лицу.

– Что-то случилось? – приподнимает брови. – Ты будто не рада, что я приехал.

Пожимаю плечами и делаю вид, что занимаюсь чисткой кистей.

Не рада?..

Да я минутки считаю каждый раз. Каждая секунда без него в тягость.

С апреля Мирон проходит архитекторскую практику в одном крутом московском бюро.

Домой возвращается только на выходные, но их для меня безумно мало.

Сгораю от тоски.

Я скучаю по нему так, что дышать не могу. Тысячу раз прокляла себя за то, что не согласилась выйти за него замуж, а этот мужлан больше и не предлагает. Словно его-то всё более чем устраивает.

Отказываясь, я представляла себе всё иначе. Усмехаюсь горько.

А как ты думала, Алиева?

Что Громов будет верным псом сидеть под твоей дверью и скулить нараспев предложение руки и сердца дважды в день?.

.

Я же знаю его как свои пять пальцев. Не будет он этого делать. Выслушал, принял мою точку зрения… Я ведь видела, что его собственнической, эгоистичной натуре было непросто, но он справился и больше не напоминает об этом.

К моему сожалению…

С раздражением отбрасываю тряпку.

– Эй, – хватает Мирон меня за руку и привлекает к себе.

Делаю глубокий вдох и пытаюсь отодвинуться.

– Я грязная.

– Я уже тоже, – кивает на свою перемазанную синей краской футболку, и я расслабляюсь.

– Я тебя грязной люблю ещё больше, – многозначительно смотрит на то, как вздымается моя грудь.

Закидываю руки на его плечи и уставляюсь в прозрачные глаза, словно желая разобраться в том, что там, за ними творится. О чём он думает? Зачем так делает?

– Ну, что с тобой, девочка моя?

Мирон доверчиво упирается мне в щеку лбом и тяжело вздыхает, обнимает ещё крепче.

– Я так ждал этих выходных. А ты будто бы не рада.