Право на любовь

Малой объяснил маршрут, который не особенно меня порадовал, но на рассвете на улицах еще очень мало народу. Нам повезло. До кладбища, расположенного на другом конце этого городишки, добрались быстро, а там нас встретил еще один пост. Оставив пацана в машине, объяснил ребятам, что приехал к другу, а мне тут такие новости сообщили. Прониклись, пропустили.

Толик, как представился малой, повел меня по утоптанной земляной дорожке к свежим захоронениям. Здесь их оказалось немало, но этому я как раз не удивился. Там много народу положили.

Среди них мы отыскали и деревянный крест с табличкой, на которой написано искомое имя. Неужели и правда погиб?"

"– Толь, а ты видел, как его хоронили? Ну, самого Егорова? – пытаюсь зацепиться хоть за что-то.

– Нет, – качает он головой. – В закрытом гробу опустили и все. Никто их не видел.

– Паршиво, – вздохнув, присел перед неогороженной могилой. Взял в руку рыхлую землю. Раскрошил пару комьев и ссыпал обратно.

Просидев в тишине некоторое время, я принял решение двигаться дальше.

Ведь если я не ошибся и мое предположение даже на один процент может оказаться верным, есть шанс вернуть ребенку отца, и хоть бы одна семья сможет воссоединиться.

Глава 11. Сергей

Не успел войти в квартиру, Настя подскочила ко мне и вопросительно уставилась в ожидании новостей, которых нет.

– Тебе привет от Толика, – потрепал ее по и без того растрепанным волосам, мягко уходя от темы. – Не спишь почему? Время видела?

– Толика? – не поняла мелкая спросонья.

 – А-а-а, – только рукой махнула. – Да ну его. Ты не нашел, да? – ее настроение резко покатилось вниз.

– Ищу, – присел перед девочкой на корточки. – Насть, так быстро это не делается, понимаешь? – подбираю каждое слово. – Нужно время.

Малышка кивнула и, шмыгнув носом, ушла в темную комнату. Людка открыла заспанные глаза и, увидев меня, собралась подняться.

– Спи, – махнул рукой. – Я в душ и на полу лягу.

Жена друга кивнула, обняла всхлипывающую Настюшку и стала что-то ей бормотать.

Безмерно благодарен Людмиле за помощь. Надеюсь, Камиль меня простит за то, что я временно конфисковал у него жену.

Быстро привел себя в порядок, кинул на пол простынь, подушку, и только голова ее коснулась, как я провалился в яму, кем-то по недоразумению названную сном. Липкая, отвратительная темнота, где нет ничего, ровно как и внутри меня. Только маленькая хрупкая девочка заняла какой-то укромный уголок в этом мраке, не давая мне погрузиться в него целиком.