Каникулы на Эленмаре

Фактически Беллимы не могли узнать о ритуале из других источников…

— А теоретически? — допытывался канцлер.

— Теоретически им мог рассказать об этом бывший владелец книги. Но тогда это должно быть существо возрастом старше семисот лет. Более того, из рассказов внучки, я сделал вывод, что энфину Энель обманули, скрыв реальный смысл ритуала, — ответил профессор.

— Фолиант у вас с собой? — уточнила Пелагея Джоновна и, дождавшись утвердительного кивка, поспешила к столу. — Позвольте взглянуть на книгу и летопись.

— Конечно-конечно! Прошу, фаэра Сорг, — не стал возражать Хунин дед.

Все находящиеся в зале ловили каждое слово. Меня не покидало ощущение, что мы вот-вот прикоснемся к чему-то по-настоящему волшебному.

«Аля» — снова заныл лайвелл, но я сделала вид, что не услышала. Если дед сказал, что время треугольников еще не наступило, значит так оно и есть.

— Пока уважаемые ученые исследуют скрижаль, я бы хотел еще раз поговорить с сестрой лорда Кебрима — Талилой, — озвучил свою просьбу канцлер и двое из его охраны молчаливыми тенями скользнули к выходу. — А вы знаете, что до вашей семьи, книга хранилась в семье главы Темного Круга и передавалась в наследство по женской линии, вместе с вещичкой, называемой денкоро.

— Денкоро! — воскликнул Ахадей Шшарк. — Я искренне полагал, что существование ключей Коры тоже миф.

— Почему вы говорите о ключах во множественном числе?

— Потому что их должна быть пара. Ключей Коры два. Всегда два… — профессор что-то забубнил себе под нос и углубился в чтение, привезенных им документов. — Где же это? Вам ничего не ясно, надо излагать все по порядку, но, Боги, как же это трудно!

— Начните уже с самого начала, Ахадей! А в благодарность, я вас познакомлю с прежней владелицей вашей книги, — все же канцлер великий хитрец, что для политика немаловажная черта. Одной фразой он и приказал, и простимулировал ученого, не забыв подогреть его интерес.

— Сначала… сначала… сначала… — бубнил профессор роясь в саквояже. — Да где же мои записи? Вот! Вот они! Ничто не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда!

— Да, Хунь. Умеет твой дед витиевато завернуть. Видимо, у вас это семейное, — подколол подругу Погодин. — Одна фраза — и все все поняли.

— Помолчи! — беззлобно огрызнулась Хунька, не желая продолжать перепалку."

"Да, собственно, все сейчас прислушивались к словам, пусть и непонятным, профессора Ахадея Шшарка.

— Иначе говоря, жизнь и смерть — есть ничто иное, как круговорот энергии, — продолжил, меж тем, он.